Страница 8 из 15
– Нет, что вы! Конечно, нет! – сразу же успокоилась Елена.
– Вот и славно! Возьмите, – и Маргарита Георгиевна протянула ей книгу. – А во вторник мы ее обсудим.
– Маргит Беллз. «В лучах Короля-Солнце», – прочитала вслух Елена. – Я видела книги этой писательницы, говорят, они очень интересные, но… Я давно уже не покупаю новых книг, – смущенно добавила она.
– В таком случае, если она вам понравится, можете оставить ее себе, – предложила она, и что-то в ее тоне проскользнуло такое, что Елена поняла – ей пора уходить и тут же встала.
– Спасибо вам большое, Маргарита Георгиевна!
– Да за что? – удивилась Князева, услышав дрожь в ее голосе.
– За книгу, за кофе… За все… – и чувствуя, что вот-вот расплачется, Елена быстро повернулась и пошла к выходу.
– Жду вас во вторник, Хелен, – закрывая за ней дверь, сказала Княгиня. – И не стоит ждать четырех часов. Приходите, как освободитесь.
Елена шла домой, не торопясь: она хотела оттянуть тот момент, когда опять окажется одна в доме, а еще, чтобы немного успокоиться – разговор с Князевой очень сильно напомнил ей, как они когда-то подолгу обсуждали с мамой и бабушкой прочитанные книги, как интересно и совсем не скучно было им тогда втроем. Дома Елена быстренько поела, сделала себе кофе, села в мамино кресло, словно они вместе собирались читать эту книгу, повозилась, устраиваясь поудобнее, как возилась когда-то в детстве, умащиваясь у мамы под боком, и сама не заметила, как с головой погрузилась в полную хитросплетений, интриг и любовных приключений жизнь двора короля Людовика Четырнадцатого.
– Ну, что скажете по поводу этой книги, Хелен? – спросила ее во вторник Княгиня, когда они, уже поужинав, сидели с кофе в ее кабинете.
– Знаете, Маргарита Георгиевна, – задумчиво сказала Елена, – умом я понимаю, что Беллз права, но так грустно расставаться с красивой сказкой о благородных дворянах, залитых светом сотен свечей бальных залах, прекрасных дамах в роскошных платьях, всем этим миром, знакомым по романам и фильмам.
– А ведь я вас предупреждала, что история и исторический роман также не похожи между собой, как день и ночь. Но я рада, что вы соглашаетесь с автором, – усмехнулась Князева, – а не бросаетесь на него в атаку, обвиняя в разрушении иллюзий – вещи, на мой взгляд, невероятно опасной. Но что же вам показалось самым шокирующим?
– Все! – ответила Елена. – Конечно, я читала Дюма и помню, что в детстве Людовик Четырнадцатый спал на рваных простынях…
– Хелен! – негромко окликнула ее Княгиня. – Мазарини был просто красивым, в этом ему не откажешь, проходимцем с душой мелкого лавочника, который, дорвавшись до власти, спешил воспользоваться моментом и урвать кусок побольше. Вы не можете себе представить, во что превратился французский двор в то время, когда он был первым министром. Во дворце забыли, что такое восковые свечи, и сажа от сальных свечей оседала на плечах, прическах и платьях дам. Это только в фильмах нижние юбки выглядят белоснежными, а в действительности они были цвета застиранных солдатских портянок – ведь ни отбеливателей, ни стиральных порошков тогда не было. Да и сами платья… Как, вы полагаете, можно выстирать туалет из тяжеленной золототканой парчи? Вы представляете, сколько он весит в мокром виде? Так что неземная привлекательность придворных дам, не более, чем фантазия авторов. В действительности же эти женщины премерзко, простите за грубость, воняли.
– Маргари-и-ита Георгиевна… – укоризненно протянула Елена.
– Что «Маргарита Георгиевна»? – вскинула брови Княгиня. – Подумайте сами, Хелен, в то время не было дезодорантов и запах пота, смешиваясь с пронзительным запахом духов, витал над толпой придворных дам, отпугивая комаров. А их прически? Вы думаете, их делали каждый день заново? Ничего подобного! Хотя некоторые, конечно, могли себе это позволить, но большинство – нет. Они делали их в лучшем случае раз в неделю, а то и в две. Да эти дамы просто кишили вшами! В отличие от мужчин, которым следить за собой было намного проще – ведь под париками были лысины. А как же было не облысеть, если голова постоянно, как в парной! А блохоловки? Представляете? Изумительно выполненные, золотые, усыпанные драгоценными камнями… Но блохоловки!
– Но ведь были же ванны… И потом… В Сене купались… – запротестовала Елена.
– Хелен! Ну, о чем вы! Ванны! Да кто ими пользовался? Единицы! Сам Людовик смердел, как дикий зверь! А насчет Сены…Подумайте сами – в эту реку стекались отходы со всего города, там простолюдинки стирали белье, там мыли лошадей, а потом эта же самая вода гидравлическим насосом поступала в город. Кошмар!
– Но все равно ведь Париж самый прекрасный город на земле? – пытаясь хоть как-то защитить свою сказку, спросила Елена.
– Я не собираюсь это оспаривать. Париж прекрасен! – мечтательно сказала Князева. – Но… В то время не существовало асфальта, а мощеными были только центральные улицы. На остальных же после дождя была непролазная грязь, в жаркую и сухую погоду проезжавшие кареты поднимали тучи пыли, а на земле в любую погоду лежали, пардон, кучи лошадиного навоза.
– Знаете, Маргарита Георгиевна, а вы умеете разрушать иллюзии ничуть не хуже, чем Маргит Беллз, – грустно сказала Елена.
– И неудивительно! Ведь Маргит Беллз это я, – улыбнулась Княгиня, и, видя изумление Елены, не выдержала и рассмеялась. – Ну да! Это я написала все эти романы. Просто мне было очень скучно, и я решила немного развлечься.
– Маргарита Георгиевна, – попросила Елена, с трудом удерживаясь от желания забраться с ногами в огромное кресло, в котором сидела, чтобы, удобно устроившись, слушать, слушать, слушать эту необыкновенную женщину. – Расскажите что-нибудь! Пожалуйста!
– Что же вам рассказать? – задумалась Княгиня. – А вот, впрочем… Моя первая книга была о жизни средневековой Англии. Как и во всех прочих, страсти в ней рвались в клочья. Она была полна мистики, заклинаний, приворотов и всего прочего. И вот была там одна интересная сюжетная линия, когда совершенно невзрачная девушка смогла привязать к себе мужчину с помощью приворотного зелья, основанного на травах. Отправила я этот роман в одно московское издательство и от души развеселилась, получив оттуда рецензию. Некая ученая дама написала, что абсолютной неудачей представляется история некоего зелья, которое способствует, как мгновенному любовному притяжению мужчины к женщине, так и такому же мгновенному отторжению – был там такой момент. Она, вообще, подвергла сомнению существование в природе подобных трав, посчитав это очевидной натяжкой.
– А что же в этом смешного? – не поняла Елена.
– А то, Хелен, что о существовании и свойствах таких трав знали и жрицы Древнего Египта, и гетеры Древней Греции, и куртизанки Древнего Рима. И не только знали, но и вовсю пользовались ими. Да и в средние века колдуньи, несмотря на все старания инквизиции, этих рецептов не растеряли. Хотя… – она пожала плечами. – Какое это колдовство? Просто знание природы, вот и все. И то, что такое понятие, как «феромоны» появилось относительно недавно, еще не значит, что их раньше не существовало. А сейчас многие косметические фирмы стали выпускать продукцию, имитирующую воздействие феромонов на человека – ведь, если верить Дарвину, мы все произошли от зверей, и для нас запах, пусть даже самый слабый, еле-еле уловимый, играет не менее важную роль, чем для них.
– Знаете, Маргарита Георгиевна, наверное, эта женщина действительно никогда ничего не слышала и не читала о феромонах. Ведь вы же не знаете, какую жизнь она прожила, – осторожно заметила Елена, боясь, что Княгиня рассердится и ничего больше рассказывать не будет. – Может быть, она старая дева, например.
– Может! – согласилась Княгиня. – И вполне может быть, что она, как известная околополитическая дама, знает о сексе только по рассказам других людей, которые заверили ее, что это совсем не интересно, – и, увидев, как покраснела Елена, непринужденно рассмеялась: – Ах, Хелен, какой же вы еще ребенок! И к тому же неисправимый ребенок! Вы все время стремитесь всех понять, пожалеть и простить! Поймите, если человек чего-то не знает, ему не следует быть столь категоричным, а то он рискует попасть в смешное положение.