Детонация

***

— Перестань мельтешить, тщетельный! — мрачно рявкнула ведьма. — Отвлекаешь!

— Все равно ничего не видишь, — вторя ей, буркнул дух, отвернувшись к окну. И сложил за спиной призрачные сизые руки.

— И смотреть не собиралась, — важно оповестила ведьма. Кряхтя, поправилась на кровати, переместила руками затёкшую старую ногу.

Дух фыркнул, нисколечко в то самое не веря.

— Куда глядишь, оттуда отнимаешь, — зевая, напомнила Магдалена.

— А ты смотри так, чтоб пригодно было!

— Тьфу на тебя, — промямлила вяло старуха. — То гляди, то не гляди. Сама разберусь, — и громко причмокнула губами.

Дух в ответ зашипел, и воздух вокруг тихонько заискрил фиолетовым.

— Ну хочешь, цветочком тебя оберну, или запиской какой? Ну или… точно! Хочешь птичкой? Голубем! И с бляхой на шее! Во такой, — соединила в сердечко пальцы и приложила к середине груди. — А что, ей понравится, совершенно точно. Она девочка чувствительная...

— Какой птичкой? — искры вскинулись и посыпались шумно на пол. — Каким голубем?! –возмущённо взревел сизый дух. — Котиком ещё предложи!

— Но-но! — старая ведьма решительно призвала персональное приведение к порядку. — А вот котов мне не трогай! С котами у меня всё серьёзно, — Магдалена неторопливо уселась в скрипучей кровати, поправляя на скошенной старой сетке удобнее ягодицы. Проворчала недовольно: — Сам-то знаешь, чего хочешь? — сощурила глаза, уставилась на Ксандера с обидой и отвернулась к стене. Спустя минуту, с кровати резво спрыгнула юная рыжая дева.

— Ма-аг-да! — сквозь призрачные зубы процедил дух. — Ты это можешь! У тебя сам дрэк в приятелях ходит!

— Так то легко, на раз сделаю, — прозвенела из-за скрипящей дверцы шкафа. — Только проку от этого никому не будет. Ни тебе, ни мне! — одёрнула светлый, в мелкий цветочек подол и стянула яркие огненные волосы нежно-сиреневой лентой. Повернулась к зеркалу, протянула в голос: — Красота-а-а.

— Ты куда собралась, окаянная?! — Ксандер топнул прозрачной ногой и провалился по колено на нижний этаж. — У нас там ни любви, ни привязанности пока, — дёргал конечность с усилием, но перекрытие ту ни в какую не выпускало, — ни заботы! — Магдалена щёлкнула пальцами, и духа с очередным злобным рывком вышвырнуло в окно. — Куда собралась, я тебя спрашиваю?! — грозно потребовала ответа сизая голова, появившись прямо из рамы.

— Вот любви и хочу! —  вскинула томно голову и поправила теперь грудь. — Большой и жаркой, — подумала и уверенно уточнила: — Очень большой, — зыркнула на Ксандера, блестя хитрющими глазами. — Ба! Это коричневенькое вот сейчас – это что у тебя было? Это ты покраснел что ли? — тонкими иглами застучал по комнате звонкий ведьмин смех. Магдалена хохотала, запрокинув голову и прикрывая юной ладошкой яркие, сочные теперь губы.

— К Вельнику, — обмахиваясь, выдохнула Магдалена. —  К Вельнику я пойду! — вытерла краешком скатерти редкие слёзки. — Крепкий он мужик, точно знаю! А сын у него… —  протянула мечтательно, — ммм, какой сын!

Ксандер выругался так, что с кустов за окном всех птиц сдёрнуло разом и рванулся стремительно под потолок.

— Не фырчи, Ксандер, — прошептала вдруг женщина с грустью. — Ты же знаешь, чего я хочу. Давно знаешь, — посмотрела вслед духу долгим густым взглядом.

— Сумасшедшая! — взревело пространство. Чтобы в следующее мгновение обрушиться вниз искристым, кусачим, обжигающим водопадом. Магдалена громко взвизгнула, в окна полыхнуло огнём, озарив комнату сияющим светом и, выплюнув его изрядно наружу, прорезало прохладную сельскую темноту.

— Научился-таки, блаженный! — восторженно прошипела Магдалена. — Нашёл выход.

По лестнице зашумел грохот множества ног и дверь содрогнулась.

— Пожар! — кричали снаружи, что есть мочи, — Бабка Магда, на голос! На голос иди! — вопил фальцетом мужчина. Дверь подсадили. Ещё раз и ещё. Заклинание кривилось, морщилось, но оборону держало.

Магдалена тихонько прочистила горло и хрипло прокряхтела из-за двери:

— Нету у меня никакого пожару, духи это ваших, Веснянковских, им космос нонешний беспокойный, — и добавила страшно, погромче: — А ты, Динка, домой беги, стирка у тебя убежала, газ залило. Смотри, как детки не надышались бы.

Снаружи взвизгнуло и зашумело, кто-то бросился бежать. Голоса загудели пониманием и приязнью.

— И то дело, — кивнула себе Магдалена. — И ты, Микита-слесарь завтра зайди, скажу, как зуб подлечить. Чего раньше не пришёл, паразит? Зачем довёл до края? Тьфу, бестолочи! — плюнула так, чтоб за дверью точно было слышно. — По домам воротайтесь. Ночь уж. Не до вас мне.

— А как она… — спросил шёпотом тонкий юный голосок.

— А вот так она! — прицыкнул поспешливо на него другой, старый.  — А ну дуй отседова, пока спрашивалку не задавили.

На лестнице зашуршали и схлынули шаги, Магдалена выглянула из-за двери осторожно, да и потянулась к косынке — накинуть на плечи.

— Вот они-то тебе зачем? — Ксандер с грустью смотрел на рыжую вертихвостку.  — К чему ты это с ними? Ты ж не добрая. Кто угодно, только не ты, — призрачный граф болезненно нахмурился и отвернулся.

— Не добрая, — сказала зеркалу Магдалена и повела красиво плечами. Улыбнулась предвкушающее и коварно: держись, Вельник! — Но и что теперь? Они меня от этого любят, это раз. Собой платят, это два. Какой дурак от дармовщины уворачиваться станет? И я не подумаю, — пожала кокетливо плечом. — На поклон идут, пользу тащут, во всей округе славят. А я до этого, сам знаешь – люблю я это.

— Любишь, — совсем удручённо согласился дух. — Ведь хорошая же ты баба. Можешь же быть. Зачем тогда?

— А и не хорошая я! — вдруг взвилась Магдалена. — И не добренька вовсе. Кто ко мне за помощью пришёл, тот потом всю жизнь меня кормит, — повернулась перед зеркалом, довольно провела руками по бёдрам. — Только они этого не знают. И чем им помогаю, тоже никогда не узнают. Только я то знаю.

‍