В прошлом, меня бы заставило это содрогнуться, я бы изнывала от душевной боли, это должно было бы быть, как удар под дых, но нет, сейчас мне плевать, все что я чувствую, это злость, но я держу ее в себе и просто говорю ему след: - Да пошел ты. – Сухо, легко, беззаботно. Мне наплевать, что он сказал. Его мнение ничто, особенно, тогда, когда я чувствую, что выгляжу привлекательно. На мне больше нет уродливых очков, вообще никаких очков, сейчас, я использую линзы. Мои, теперь уже крашенные рыжие волосы, достигают поясницы, и я ничуть не стесняюсь веснушек на своем носу. Думаю, год, проведенный в универе, научил меня не только, как закручивать косяк или переливать пиво из банки в коробку из-под сока, но и научил меня быть привлекательной, быть собой, и гордиться тем, что у меня есть. Поступив в универ, через какое-то время, я поняла, что нравлюсь парням. Я заменила очки на линзы, выкрасила волосы в более яркий цвет, купила джинсы на размерчик поменьше и, тогда, на меня стали обращать внимание. Мой первый парень был старше меня на год, он играл за сборную по футболу, от нашего универа. Признаться, он был привлекательным, но трахался, как жирная потная свинья и постоянно спрашивал, кончила ли я.. Через неделю я его бросила, меня начало воротить от него, уже после первого раза, как его член коснулся моей вагины. Вторым был мой одногруппник, я называю его «Невидимкой», он напомнил мне меня в школьные годы, этакий ботан в очках больше головы, может, поэтому я ему и дала, изгои тоже должны трахаться. Ну и третьим, моим последним на данный момент парнем был препод по экономике, с соседнего потока. Это был отвратительный и в то же время лучший секс в моей жизни, кстати, после которого меня и отчислили. Нас спалили в самый разгар страстей, это было.. смешно. Я знала, что меня выгонят, может быть этого я и добивалась.. Меня отчислили с правом на восстановление, через год, поэтому я не особо то и парюсь. По болтаюсь годик здесь, побуду с сестрой, с предками, которые даже смотреть на меня не могут, попробую найти работу, чтобы не сидеть без дела и не транжирить бабки у родителей.
Расчесав волосы, я переоделась в джинсы и тонкий свитер без горла, я поднялась на второй этаж, в комнату сестры. Этот был там, но я сделала вид, будто не вижу его.
- Принести тебе, что-нибудь? – Спросила я у Альбины. – Знаешь, мама велела, чтобы я проконтролировала, чтобы ты съела творог, но я же знаю, как ты ненавидишь это дерьмо собачье, поэтому сегодня мы можем его выбросить. – Я подмигнула сестренке, и она улыбнулась мне, а дьявол, сидевший рядом, косился на меня исподлобья.
- Ты пренебрегаешь здоровьем своей сестры, принеси ей творог, раз уж приперлась. – Проворчал Андрей и я окинула его злобным взглядом. Да, ублюдок, я лучше размажу этот творог по твоей наглой физиономии.
- Прекрати. – Альбина положила свою руку на руку демона в человечьем обличии, и он вроде как расслабился. – Ты знаешь, что мои ноги не начнут ходить, если я съем даже ведро творога. – Продолжила сестра и печально улыбнулась. Она хочет казаться веселой и жизнерадостной, но я знаю, что ей грустно, она не смирилась, никто бы с этим не смирился, но она держится. Еще пол года назад моя старшая сестра жила полноценной, счастливой жизнью обычной двадцатиоднолетней девушки, а потом все рухнуло, когда ее тачка улетела в овраг и Альбину придавило металлом машины, как маленького птенчика. Я узнала об аварии, уже после того, как меня отчислили, я не собиралась возвращаться, пыталась устроиться на работу, а потом позвонила мама и рассказала о несчастье, которое произошло пол года назад. ПОЛ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ГОДА, я трахалась, пила пиво, курила траву и не знала, что моя единственная сестренка лежала при смерти в больнице, и теперь она не может ходить. Я долго думала о том, какая я дерьмовая сестра, но потом осознала, что дерьмовые у нас родители, которые видите ли, хотели сохранить нормальную жизнь, хоть одному ребенку, но я и здесь облажалась в плане нормальности, поэтому меня вернули обратно домой. Иногда я думаю, что в той машине должна была быть я, и уверена, что мама с папой тоже так думают, хоть и не говорят этого.