Золотые крылья сильфиды

Прощания Лиатрис с Мартиной и Морисом вышли бурными. Многократные обещания с одной стороны приехать сразу после дня рождения, не дожидаясь папенькиного официального приказа пойти вон, с другой – принять родной дочерью и жить одной дружной семьей. Много слез, много слов любви и пожеланий удачной дороги, много «уже скучаю» и «буду внимательна и осторожна». Герсби в итоге психанул и вынес кофр юной герцогини из дома. Подцепил его к магической подставке у седла, сразу вдвое уменьшившей и объем сундучка, и его вес, и хмуро встал рядом со своей лошадью, всем видом говоря, что пора бы прекратить эти водопады. Лиатрис крепко обняла дядюшку Мориса на прощание, поцеловала в обе щеки тетушку Мартину, и взлетела в седло. Согласно кивнула на вопрос гонца можно ли наконец ехать, пришпорила Дымка. Кормилица еще долго махала ей вслед платочком, вытирая льющиеся без перерыва слезы и высматривая силуэт девушки между домами, пока та не скрылась за поворотом.

Весь вечер Мартина неприкаянно ходила из угла в угол, тяжело вздыхая и поглядывая то на часы, то на окно. Ей все казалось, что Лиатрис вернется, что она упрямо сожмет губы и отправит папенькин приказ в пекло, что гонец ошибся и приказ нужно было доставить совсем по другому адресу, что… Морис пару раз прикрикнул на жену, чтобы та не чудила, но все было без толку. В итоге, муж налил Мартине успокоительных капель, сгреб ее в охапку и уложил спать. Женщина немного повертелась на кровати, но вскоре затихла и в доме воцарилась ночная тишина.

Но Мартине не спалось. Ее мучило непонятное чувство, что вот прямо сейчас должно что-то произойти. Хорошее ли, плохое, она не знала, но противное ощущение не покидало кормилицу. Словно зудело под лопаткой.

Глянув на мирно спящего мужа, Мартина встала с кровати, накинула на ночную рубашку платок и вышла из спальни. На улице было морозно и изо рта пошел пар, но женщина упорно встала у калитки в саду, чего-то или кого-то дожидаясь. И не ошиблась. Через десять минут, когда руки уже основательно заледенели, к дому приблизились два темных силуэта. Одинакового роста, одинаково одетые в темные камзолы, брюки и сапоги, как могла разглядеть кормилица в тусклом свете уличного фонаря. На из лица падали глубокие тени, но женщина была убеждена, что внешность незнакомцев тоже одинакова.

- Я ждала, что вы придете, - склонила она голову, глубже кутаясь в шерстяной платок. Ее пальцы вытанцовывали от дрожи, но нервно или просто от холода, женщина не знала.

- Здравствуй, леата Мартина, - тихо поздоровался первый и чуть помолчав, печально добавил, - Ты изменилась.

Второй коротко кивнул и было непонятно, то ли приветствуя хозяйку этого небольшого домика, то ли соглашаясь со словами своего товарища.

- Все мы меняемся, - философски заметила Мартина, и резче, чем ей хотелось бы, поинтересовалась, - Вы ведь хотите спросить о ней, да?

Мужчины переглянулись.  

- Мы пришли узнать, выполнила ли ты наш приказ, - все так же тихо ответил первый.

- Просьбу, - поправил его второй, - Нашу просьбу.

- Выполнила, - Мартина коротко вздохнула, - конечно выполнила, - и чуть помолчав, вдруг заломила руки и в ее голосе прорвались истеричные нотки, - Она человек! Человек, слышите! Она никогда и ничем не показала, что…

- Тссс, - первый приложил палец к ее губам, - Не зачем так волноваться.

- О том, что мы здесь у тебя, никто не знает, - проговорил второй.

- И пусть не знают дальше, - продолжил за ним первый, убирая палец от губ женщины, - Официально, - и он сделал выразительную паузу, - мы находимся в замке герцога.

- Поэтому, не кричи.

Мартина остановившимся взглядом проследила за рукой первого, глубоко вздохнула.

- Простите, леаты. Я не сдержалась.

Первый хмыкнул, а второй повторил:

- Так ты выполнила нашу просьбу, леата Мартина? Девушке уже почти двадцать и…

- Она - человек, - твердо выдержала взгляд драконов Мартина.

- Ты уверена?

- Убеждена!

- Ни пера, ни пушинки, ни контура? – он уточнил с подозрением, - Сильфской магией сложно полностью скрыть ребенка на протяжении двадцати лет, хоть что-то, но должно было пробиться.

- Ничего! Лиатрис – человек. Вы ошиблись той ночью! – жестко повторила Мартина. - И я очень надеюсь, что вы будете об этом помнить на балу герцога.

Мужчины переглянулись.

- Ты знаешь?

Женщина горько усмехнулась:

- Я не дура, благородные леаты. Вы ведь приехали именно за ней, чтобы там официально, - она передразнила интонацию первого, - не объявлялось.

- Ты не дура, Мартина, - первый уважительно ей поклонился, - далеко не дура. И герцог не совсем идиот, доверяя возможную скрытую сильфиду той, кто уж точно сумел бы распознать магию этих тварей.

- Трис – человек, - повторила тихо кормилица. – Это все, что я могу вам сказать.

Второй положил руку на плечо товарища.

- Мы верим. Прости, что потревожили тебя ночью, леата.

Мартина кивнула им на прощание. Драконы развернулись, чтобы уйти, как она все же решилась.

- Девочка сегодня спрашивала о матери, - мужчины остановились на полушаге, - Она ходила к травнице, и та зачем-то начала разговор о Лейзии. Трис вернулась домой очень расстроенная.

Драконы насторожились.

- Что за травница?

- Приехала пару недель назад, ее дом находится рядом с городской площадью.

Первый оглянулся на второго и повторно склонился перед Мартиной:

- Благодарим за информацию, уважаемая леата, - и зашагал дальше, - Что-то у меня вдруг сильно заболела голова.

- При твоем образе жизни? – усмехнулся второй, - Печень, не меньше.

- Ты слишком плохо обо мне думаешь, брат.

-  Ошибаешься, брат, я о тебе думаю гораздо лучше, чем ты того заслуживаешь…