Золотые крылья сильфиды

Как я и подозревала, дома меня уже ожидал гонец. Старина Герсби служил у папеньки, сколько я себя помню, и он всегда был лысым, морщинистым и очень бодрым. Казалось, что время над ним не властно. Герсби сидел за столом, с аппетитом уминая тетушкины пироги с мясом. Увидев меня, привстал и склонил голову, не переставая жевать. Лишь глазами показал на конверт с отцовским посланием, что лежал на углу столешницы. Разумеется, его светлость решил, что отправлять дорогих магических голубей в какой-то жалкий Нимрис на адрес бывшей служанки - ниже своего достоинства, поэтому выбрал самый уместный, как посчитал, вариант – с верховым гонцом. Я поздоровалась, взяла со стола конверт, сломала печать и пробежалась глазами по тексту.

Папенька был как всегда лаконичен. Ни «здравствуй, дорогая дочурка», ни «у нас все хорошо, только  капуста не уродилась» и «приезжай поскорее, ночи не спим, тебя дожидаясь» … Ничего из того, что пишут любящие родители ребенку, который отсутствует дома больше полугода. Я горько скривила губы: всего лишь два слова: "вернутся немедленно" мигом передали всю глубину его чувств ко мне.

Я не испытывала большой любви к отцу. Он ко мне – тем более.

В далеком детстве меня это очень обижало. Я понять не могла, почему Оливию и Мирабеллу папенька привечает и ласково на них смотрит. Он даже снисходил до игр с ними в парке. Не в куклы, разумеется, - в догонялки, прятки и даже «пираты и стражники». Когда сестры подросли, отец занялся с ними выездкой, стрельбой из лука и арбалета, обучал геральдике и военному искусству, учил девочек тактике и стратегии, часами просиживая с ними за шахматами. Оливия часто ошибалась, но была сообразительной и хваткой. Мирра оказалась книжным червем, и ей  гораздо интересней было сидеть в пыльной библиотеке за томиками романов, чем скакать по лесам с папиной собачьей сворой и таскать на кухню пойманных белок.

Я же безуспешно пыталась хоть как-то привлечь отцовское внимание.

Он любит охоту? Прекрасно! Я подружилась с главным егерем, хотя чем могла его заинтересовать нескладная десятилетняя неумеха, и через пару месяцев уже уверенно могла подстрелить зайца и поставить силки на птицу.

Папенька жить не может без своего рыцарского войска? Замечательно! Я уговорила кузнеца сделать мне легкие доспехи и начала брать уроки владения мечом.

Ничего не помогало. Отец либо просто не замечал меня, либо придирался к малейшим недостаткам и серьезно наказывал.

Я ревела, истерила и подолгу допытывалась у тетушки Мартины, почему отец ко мне так относится. Она отговаривалась общими фразами. Мне кажется, что никто так до сих пор и не понял, за что отец меня ненавидит.

А потом он женился в третий раз. Леди Ислин была из родовитого графского семейства с большим и разветвленным генеалогическим древом, в ее роду даже встречались эльфы и дракон. Она так гордилась своим происхождением и  богатыми родственниками, что слуги прозвали ее «Индюшатиной в собственном соку». Я мачехе  тоже не особо обрадовалась. Мало мне постоянно шпыняющего отца, так к  нему присоединилась и эта напыщенная госпожа.

Но все было терпимо ровно до моих двенадцати лет, когда девушки нашего герцогства празднуют первое совершеннолетие. Обычно родные устраивают  большой праздник, девочек чествуют и дарят им в подарок красную ленту как символ становления девушкой. Я помню, какой грандиозный бал закатили, когда отмечали совершеннолетие Ливи и Мирры, созвали всех близлежащих соседей, даже из других рас. Понятное  дело, что никто не собирался устраивать такой же праздник мне, лишь тетушка Мартина, моя кормилица, и ее муж поздравили меня. Тут же случились преждевременные роды у мачехи, и она разрешилась двумя  девочками-близняшками, что не улучшило характера моего отца, страстно жаждущего наследника. Госпожа Ислин и так-то не была ко мне благосклонна, а после родов совсем озверела. Цеплялась к каждому моему  шагу – не так стою, не так  говорю, не так  думаю. Рвала мою одежду, даже новую, считая, что я выгляжу как бродяжка и недостойна звания дочери его светлости. Запирала меня в комнате на неделю в наказание за не самый почтительный взгляд или поклон. И наконец,  решила, что  капля  драконьей крови, текущая в ее  жилах, позволила ей увидеть мою истинную сущность - я дитя сильфа. Услышав это оскорбление в первый  раз, я опешила. Решить, что я  сильфида, пусть даже частично,– это надо умом лишиться, честное слово.  И вот почему.

Когда-то давным-давно герцогство Иллийское было частью королевства Ламмара,  гранича на востоке по Янтарной гряде с драконьими территориями, на западе  – с сильфскими Аррантийскими полями, и являясь, таким  образом, буферной зоной для двух враждующих рас. Почему сильфы и  драконы возненавидели друг друга – это отдельная история, но наше небольшое герцогство оба королевства оберегали и строго следили друг за другом, чтобы ни те, ни другие не пересекали его границ. До поры до времени.

Люди ни с кем не ссорились, хотя исторически сложилось, что с драконами отношения были более теплые и  дружественные, чем с крылатым народом. Проводились общие праздники, устраивались ярмарки и фестивали, помогали друг другу в случае неурожая или тяжелой зимы. В общем, жили как добрые соседи. С сильфами тоже мирно общались, правда,  те из-за нашей дружбы с драконами смотрели  на нас косо.