Страница 98 из 133
— Конечно. — Я протянул Свею кусок пергамента, который дала мне тогда Трея, и босс впился в него глазами. — Конечно, сработает. Давай обратно. Я пока пошёл в разведку.
Я оставил ошарашенного Свея и через несколько секунд уже бежал к опушке Белой Рощи. Смрад гниения, грязи и желчи, вонь смерти и крови, запах Скверны медленно надвигался на меня. Я полу-инстинктивно нашёл укромное место и затаился там в ожидании.
Вот так, я ожидал долгой и кровавой войны, тяжёлых походов сквозь неблагоприятную наполненную врагами местность, а противник решил атаковать самостоятельно.
И я знал почему. Потому что он боится. Меня. Судью. Героев. Игроков. Нас.
Людей.
Нелюди бредут сюда, я чувствую, как дрожит под их ногами и лапами земля. Я слышу крики, вопли, стоны, вой. Чувствую, как на меня надвигается жуткая аура безумия и боли. Но я здесь потому, что не боюсь их. Я пришёл сюда, чтобы убивать их и, если понадобится, быть убитым. А они — для того, чтобы попробовать спасти свои жалкие недожизни, продлить свою агонию. Когда Гасп остался в Белой Рощи прикрывать отступление Культа, он лишь оттягивал неизбежный конец Гниющего и всех его прихвостней.
Мы пришли, чтобы завершить дело, которое не смог завершить Корд. Так, скажите, зачем нам боги, если мы, люди справимся гораздо лучше?
"Как ты?" — спросил Комок спустя какое-то время. Вокруг царила непроглядная темень. Кажется, я даже задремал.
"Устал, — честно признался я. — Чертовски устал. А ещё мне больно".
"Отдых ещё не скоро, а вот боль я сниму как только переварю яд".
Я сидел на ветвях огромного многовекового дуба. Опушка Белой Рощи медленно приходила в движение. Химеры, одержимые, оккультисты и даже несколько ведьм. Тысячи существ, которые когда-то были людьми, сейчас собрались здесь. И против них жалкие восемнадцать сотен людей.
Как я и думал, Гниющий решил нанести превентивный удар. Пока город в плачевном состоянии, пока лагерь не готов, пока войско не отдохнуло с марша. Моё появление тоже сыграло свою роль — я чувствовал, как его злобная воля ищет меня, но я научился прятаться очень хорошо.
Куча одержимых, сотен пять, не меньше, в сопровождении полудюжины оккультистов высыпалась на большое выжженное поле, где ещё год назад росла пшеница.
"Вот он — мой отдых, планирование и интриги — не мой конёк, но, кажется, скоро придётся брать на вооружение и их".
"И, тем не менее, у тебя получилось?"
"Узнаю в скором времени".
Я спрыгнул с дерева и, словно нож в масло, вошёл в нестройную толпу одержимых, шедшую к Светлому Месту с правого фланга. Крылья и Клинки Тени рвали безумцев на части, потрошили их тела и расшвыривали ошмётки по окрестностям. Впрочем, они, в отличие от оккультистов, умирали быстро. Переломанные и освежёванные тела улыбчатого и слухача корчились в муках ещё какое-то время после того, как Тень коснулась их, с этими ребятами я торопиться не собирался. Этого оказалось достаточно для других — они просто бросили подконтрольных одержимых и смотались к своим основным силам.
Зло Гниющего коснулось меня, но что мне до его зла?
— Ну! — крикнул я ему. — Давай, достань меня!
Он, конечно же, попробовал, но я растворился в Тени и отступил, оставив после себя полсотни трупов. Оставшиеся безумцы тупо сбились в кучу и, завывая, принялись водить жуткий, изломанный, неестественный хоровод вокруг умирающего слухача. Они случайно затоптали его насмерть и остановились, не зная, что делать дальше.
Я в этот момент был уже далеко.
— Где ты, сучка, где? — напевал я, рыская по лесу. — Где ты?
Боль и кровь пьянили меня. Я давно уже дал волю своей Злобе и не собирался её сдерживать, переход какой-то определённой черты просто выключил в моём мозгу кнопку с названием "Достаточно". Пересечение этой грани сделало меня полубезумным, но контролируемое безумие — лучшее состояние, которого стоит придерживаться в ближайшее время. Нормальный вряд ли вынесет, что может произойти в ближайшее время.
Я почуял её. Тащилась на телеге вместе с двумя лобастыми медиумами. Однажды я уже отпустил её, но второй раз такое не повторится. До повозки не меньше километра, но я преодолел это расстояние сквозь Тень за несколько секунд.
— Привет. Где взяла новый глаз?
Ведьма взвизгнула, но от химер, тащивших повозку проку не было — в этот момент они принимали меня за своего.
Жизнь оккультиста — причинение мук. В том числе самому себе. В жутких муках он рождается, в муках живёт, в них же черпает силу. Моя левая рука сейчас представляла собой опухший обрубок с почерневшей подушкой ладони и толстыми непослушными червями пальцев, из-под деформированных ногтей которых сочился яд и гной. Но Комок уже обещал, что справится с ядом Шапокляк, хотя на это понадобится время.
Я опрокинул телегу, оставив медиумов, сбрызнутых новым ядом и неспособных пошевелиться под тяжестью телеги, умирать. А вот ведьму я вытащил из-под телеги, ещё раз переломал ей ноги, а после сжал её горло правой рукой. Я чувствовал, как её позвонки трещат, как я выдавливаю из неё жизнь. Это было упоительно. В этот момент я готов был сразиться с самим Гниющим, пусть с ним будут хоть миллионы приспешников.
Но резкий окрик Комка вернул мне разум.
"Я справляюсь, сейчас боль немного пройдёт. И, кажется, ты уже должен был возвращаться к городу? Часть атаки ты уже сорвал".
Я выругался сквозь зубы, но та эйфория, что пьянила меня, уже прошла. Осталась лишь Злоба да желание убивать. Убийцы на рожон не лезут, напомнил я себе, и принялся отступать к городу.
Но отступать, собственно, было уже некуда. Поняв, что дырявые разваливающиеся стены и куча палок воткнутых в холмик земли — плохая защита, от которой могут ещё и помехи возникнуть, Судья вывела своё войско в поле у опушки Белой Рощи. Так что, отойдя буквально на несколько сот метров назад, я очутился в эпицентре сражения местной пехоты и химер.
Герои действительно впечатляли куда больше игроков. Их колдовство было куда мощнее, а мелькающие то тут, то там артефакты-бомбы причиняли рядам химер чудовищный вред. Я едва не погиб под дружеским (впрочем, дружеским ли?) огнём и едва сумел смотать удочки. Оценив обстановку, я понял, что тяжеловооруженные пехотинцы выполняют роль ничуть не лучшую, чем игроки, то есть простого мяса, пущенного вперёд для того, чтобы сдержать противника, пока маги стараются нанести врагу как можно больший урон.
Но всё было бы слишком просто, если бы герои разгромили химер, пока пехота их сдерживала. Где-то в глубине строя химер зашевелилось что-то огромное. Из-под земли вырос чудовищных размеров хобот, который наотмашь упал на ряды пехотинцев, вырубив в строе настоящую просеку. Хобот — или, скорее, сосуд — задрожал и через пару секунд лопнул, выливая на пехотинцев потоки Скверны. За несколько секунд, наполненных гнилой вонью и нечеловеческим визгом умирающих, половина тяжёлой пехоты была уничтожена, вторая бежала. За ними с трубными воплями бросился поток химер — им, рождённым Скверной, чёрная жижа нипочём.
Впрочем, их быстро завернули назад — Гниющий явно готовил массированный удар по всему фронту, намереваясь раздавить нас одним ударом. Затяжная битва ему была не к чему — герои мясо вроде одержимых вряд ли почувствовали бы, рано или поздно, выкосив всех, пополнить же ряды безумцев было негде. Когда основное твоё преимущество — численное превосходство, лучше пользоваться им сразу.
Я отступил к лагерю игроков. Все наши были в боевой готовности — за плотным строем персонажей ближнего боя, среди которых стояла половина убийц и охотников, прятались разбитые на несколько групп маги и друиды. Пехота и герои уже откатились к стене. Я заметил, что конница в сопровождении нескольких десятков героев направляются в левый фланг армии Гниющего. Возможно, тоже стараются оттянуть массированную атаку.
Я перебрался через ров и вал с частоколом, ещё раз с горечью поняв, что от них практически никакой защиты. Свей ещё находится в тылу, раздавая последние распоряжения. Вскоре он займёт место в первых рядах, приняв командование пехотой, здесь же, рядом с кастерами, останется Шапокляк. Повелительница ядов удовлетворительно крякнула, увидев мою распухшую руку.