Страница 115 из 133
Похрустев шеей, я потянулся к Тени, но ответом мне была глухое молчание. Будто в стену врезался. В кармане от Комка толку нет. Остаётся только идти вперёд.
— Ну что, пошли? Попасть в "карман" — это просто.
Судья неуверенно шагнула вперёд, и я механически взял её за левую руку. Вот так, как малые дети, мы двинулись по замёрзшей грязи к деревьям. Деревья знакомо "поехали" перед глазами, я приготовился к возможному нападению, но всё испортила Ораю — взвизгнув, словно девчонка, она поскользнулась и села пятой точкой на лёд, утянув меня с собой. Я выругался, вскочил на ноги, резко рванул Судью вверх, помогая подняться...
... И понял, что мы уже в "кармане", под ногами уже не лёд, а камень. Хотелось обругать Ораю за неуклюжесть, но через секунду припомнил, как сам впервые очутился в подобном месте. Вот точно так же, упав на задницу. Сколько уже прошло времени с того момента? Месяцев восемь или девять?
Этот "карман" был совсем крохотным. Мы стояли на краю древнего круглого храма диаметром в полсотни метров. За границами храма практически ничего нельзя было различить, всё терялось в густом сером тумане. Сам храм состоял из трёх ярусов, один ниже другого, по краям верхнего стояли потемневшие от времени колонны, вершины которых венчали окаменевшие человеческие органы и части тела, причём комплекта было два, соответсвенно, мужской и женский.
На втором ярусе в круг выставили обезглавленных людей, и мужчин, и женщин. Стояли они ровно, как статуи, но мумифицированные тела принадлежали настоящим людям. На них была разная одежда, говорящая о принадлежности к разным народностям, у кого-то в ногах валялось оружие, у других какие-то амулеты, был даже один посох, а у троих не было ничего. Всего здесь собрали четырнадцать человек.
А по центру нижнего яруса возвышался саркофаг длиной в три метра и шириной в полтора. Ни украшений, ни какой-либо резьбы, ни даже букв на саркофаге я не увидел, зато на крышке неподвижно сидел иссохший абсолютно лысый старик в потрёпанной серой одежде. Сидел-то он неподвижно и походил на мертвеца ничуть не меньше обезглавленных, но его глаза поблёскивали из-под безволосых век, и взгляд этих глаз был направлен на нас.
— Наконец-то, — проскрежетал старик, плавным движением спускаясь с саркофага. — Я уж думал, что даже мой зов не прошёл сквозь эти проклятые Тьмой земли, но, видимо, обошлось.
— Твой зов? — спросил я, придерживая Судью — она собиралась использовать на старике свою силу. Возможно, и она привыкнет, что обитатели подобных мест очень любят рассказывать интересные вещи.
— Ага, — старик усмехнулся, показывая абсолютно ровные белые клыки слишком острые, чтобы быть человеческими. — Или вы думаете, что последние пару дней шли сюда без устали своими силами? Нет, детишки, прийти в Усыпальницу Бога может только тот, кого позвал её Хранитель. А позвать я мог только претендентов на становление богом, появись такие в окрестностях. Ох, и заждался же я вас, ребятки.
— Хочешь сказать, — медленно проговорила Судья, — что в саркофаге лежит бог?
— Часть бога. Или части, если быть точным. Части Корда в нашем случае. Так уж устроен этот мир — если хочешь управлять им, оставь ему частицу себя, заряди, а потом уже забери... или заберёт кто-то другой. А вы думали, почему этот мир прозвали Сердцем? Когда-то здесь лежало сердце Гаспа, одно из двух, родился он таким, и охранял его Корд, чтобы кто-то другой не посмел присвоить себе силу бога. Но потом Гасп решил забрать второе сердце потому, что сгнило первое, и уйти из этого мира, надеясь излечиться от пожирающей его Скверны, потому-то он и отпустил Корда убивать тех, кто может стать новым богом, — старик кивнул в сторону обезглавленных трупов. — Корд устроил из Усыпальницы Богов Могилу Полубогов. Головы, правда, он срубил им потом, чтобы запереть в саркофаге — пара претендентов вполне могла ожить, да и нужен же ему был какой-то дар. Так уж у Корда получалось, что, даже убивая людей, он делился с ними силой. Мир, видимо, решил, что этого достаточно, и Корд стал богом. Хотя, это, конечно, нарушение всех правил — Палач должен охранять останки бога, но что делать, когда Палач сам постиг Бездну Творения и стал богом? Потом, спустя сотни лет, как вы знаете, вернулся Гасп... а Корд после очередной неудачно попытки его усмирить попытался убить своего Творца. Гаспа-то он сам на части порвал, а когда решил добить, на части уже порвало его самого. Я, Нервил, тогда был ближайшим подручным Корда, я и моя жена, Гая. Я был Палачом, а она Судьёй. Я был человеком без памяти, а она потомком Гаспа. Мы отнесли куски Корда сюда и положили в саркофаг, правда, головы пришлось выкинуть, и я не знаю, куда они делись. Надеюсь, что Гая нашла их и уничтожила... Девочка, что с тобой?
— Потомки Гаспа? — тихо спросила Судья, её губы дрожали, а и без того бледное лицо позеленело. — Мы — потомки Гаспа? А как же Корд? Нас же называют...
Старик удивлённо выгнул кожу на том месте, где у него должна была расти бровь.
— Правильно, вас называют потомками Корда. Но вы ведь и потомки Гаспа тоже, это его кровь даёт вам силу. Разве это сделали тайной? Видимо, никому не охота помнить, что кроме крови нормального бога в его жилах течёт ещё и кровь бога-безумца, хотя именно она первопричина всего в этом мире происходящего... вернее, каждой Смуты. Ты, мальчик, тоже не в курсе всех дел? Хорошо, расскажу сначала об этом, потом уже просвещу в том, чем мы с вами будет заниматься дальше. Вернее, чем мы будем заниматься с тобой, Палач.
Корд убил Алу... это-то вы знаете?.. хорошо. Корд убил Алу, но не мог себе этого простить. Он разделил её на две части — тёмную часть он похоронил где-то на севере, а светлую вживил в тело одной деревенской дурочки. Дурочка эта так сильно напоминала ему Алу, хоть и не была ей — после обряда ей отшибло память, что Корд сделал её своей женой, они нарожали детишек...Вот, парень-то в курсе. Чего тогда своей женщине не расскажешь?
Судья перевела остекленевший взгляд на меня. А я стоял, облизывая пересохшие губы и вспоминал, как впервые услышал голос Комка в своей голове. Он мне рассказывал об этом, когда я стоял у тайного капища храма Корда. Но я не предал его словам никакого значения, или просто прослушал. И теперь всё вставало на свои места.
Кровь Гаспа в каждом герое. В каждом оккультисте, каждой ведьме, во многих жрецах. Думаю, даже в Эрвире текла его кровь, просто он этого не знал. Иначе его не затронула бы Скверна, которую призвал Гасп, осквернив изменённую Алу. Гризли, отец Судьи — все они потомки Гаспа, и они узнали о проклятье крови, потому изуродовали или перебили своих детей... И правильно сделал. Рано или поздно Скверна могла пробудиться в каждом из них, просто в этот раз Гасп ускорил процесс, изнасиловав и осквернив тем самым свою дочь.
Но Судью Игрок (а кому кроме него?) запретил трогать. Почему?
Сколько поколений сменилось за эти годы? Пятьдесят? Наверное, не меньше. Судья, бедная маленькая Ораю, сколько она всего перенесла за свою жизнь... и Скверна её не затронула. Неужели всё-таки грязь, что была в крови проклятого божества, вымаралась за это время? И, вероятно, только у Ораю. Возможно, и её потомки будут носителями силы, но не проклятья, которое она может за собой привлечь.
Корд просчитался, решив, что в изменённой Алу не будет Скверны, которой, судя по всему, всегда болел Гасп. Что-то злое осталось в ней, иначе бы их дети не страдали бы от проклятья безумного бога. Возможно, именно эта червоточина и помогла создать ему канализационную систему, высасывающую тёмную энергию из этого мира.
— Палач... — медленно произнесла Судья, голос у неё был такой же безжизненный как и лицо.
— Он не лжёт. Корд оживил Алу, вселив её в тело глухой деревенской девушки, которая умирала. А после её смерти сделал два полюса этого мира — из изменённой Алу он Сотворил Сердце Мира, а из её тёмных останков Сердце Тьмы, высасывающее Скверну из этого мира. Два сердца... прямо как у своего Творца.