Страница 77 из 92
— Он имеет право знать!
Иштану не оставалось ничего иного, кроме как покориться — вздохнув, он коротко кивнул. Моав вдруг потупила глаза и добавила:
— И вот еще, возьми… Передашь это ему, хорошо?
Она подняла руки к шее, сняла медальон на цепочке и быстро вложила его в руку брата. Иштан снова кивнул.
— Только помни, ни слова ему о нашей встрече до того, как Нар-Исталь не найдет своего владельца! И никому ни слова, слышишь! Сигарт должен стать первым, кто узнает о возвращении Полночной Молнии. Ни отец, ни Кравой, лишь он один!
— Я все понял, — коротко ответил веллар.
Его юные глаза стали серьезными от осознания огромной ответственности, лежащей на нем, однако долго он не продержался — стоило ему лишь вспомнить, что он видит сестру в последний раз, как у него начинали дрожать губы. Он откашлялся, силясь побороть подступающие к горлу слезы, и неестественно громким голосом спросил:
— И куда ты теперь?
Эльфа опустила глаза.
— К нему… В Сиэлл-Ахэль.
Иштан уронил голову на грудь; слезы уже явно дрожали в его глазах.
— Я горжусь тем, что у меня такая сестра, — только и смог прошептать он.
Моав порывисто обняла его, спрятав голову у него на груди. Иштан шептал ей нежные слова, и нахлынувшие слезы застилали его всегда такие зоркие глаза. Остаток ночи они просидели рядом, наперебой вспоминая приключения своего далекого детства в Рас-Сильване: в преддверии близкой разлуки им хотелось говорить только о светлом и радостном. Вскоре небо стало синим, вместе с ним стало синим все вокруг, а затем начало светать.
Когда на небе погасли последние звезды, Иштан снова был в замке. Неслышно, как тень, он поднялся по лестнице, успешно миновал стражников. Узнав его, они, к счастью, не стали задавать вопросов, лишь проводили улыбками — у молодости есть много причин не ночевать дома… Дойдя до своей комнаты, Иштан осторожно толкнул дверь, вошел и так же осторожно прикрыл ее. Он развернулся, сделал шаг, намереваясь лечь в постель, и едва сдержал возглас удивления — на фоне окна, в полумраке стояла неподвижная фигура.
— Ан синтари Эллар, — раздался спокойный голос.
Юноша вздрогнул — отец! Как он теперь объяснит ему свое отсутствие?! Вспомнив о мече, он спрятал сверток за спину. В серых сумерках Лагд медленно подошел к сыну, так что тот смог рассмотреть его лицо — оно было так печально.
— Ты встречался с Моав? — просто спросил он.
Иштан потупил взор, его сердце заколотилось — откуда он только узнал! Поняв его удивление, Лагд поднял руку, в его пальцах было желтое перо.
— Оно лежало на полу…
Иштан судорожно вдохнул — в любом случае, он ничего не скажет. Пусть он гневается на него, пусть даже накажет — сестра запретила ему говорить о встрече! Лагд внимательно наблюдал за ним несколько мгновений, затем понимающе кивнул.
— Она взяла с тебя слово молчать, так?
Иштан густо покраснел и сделал едва заметное движение головой.
— Хорошо. Я не буду тебя ни о чем спрашивать, скажи мне лишь одно — она отправилась на север?
Иштан молчал.
— Это очень важно, — тихим, почти просящим голосом произнес старший веллар. — Ты даже не представляешь себе, насколько!
В комнате воцарилось напряженное молчание.
— Она едет в Сиэлл-Ахэль? — снова повторил свой вопрос Лагд.
Чуть не плача, Иштан опустил глаза, бледный подбородок дернулся к груди. В ответ раздался тяжелый вздох.
— Ложись спать, — тихо сказал Лагд — в его голосе слышалась огромная усталость. — Я скажу в храме Луны, что ты сегодня будешь позже.
Он подошел к сыну, поцеловал его в лоб и вышел, оставив одного. Иштан облегченно вздохнул и в эту же минуту почувствовал, как сильно он хочет спать. Через несколько минут он уже видел десятый сон в своей постели, а на дне его сундука лежал темный сверток, ожидающий своего часа.
Но князю Рас-Сильвана было не до сна — еще до восхода солнца он постучался в покои Кравоя. Заспанный краантль удивленно открыл дверь.
— Ан синтари Эллар, что-то случилось? — зевая, спросил он.