Страница 35 из 41
20 мая эти же газеты в нескольких строках и мелким шрифтом сообщили об эксцентричном «отлете в Париж». Крупный шрифт предназначался для репортажа о боксерском поединке, который в этот вечер должен был решить, кто, Шарки или Мэлонни, будет сражаться за титул чемпиона с Джеком Демпси.
Летающий безумец вылетел из Нью-Йорка в 7.52 местного времени. В 20.30 было отмечено его прохождение над Сент-Джонсом, на Ньюфаундленде. Новость по радио была передана на стадион «Янки», где уже закончился боксерский поединок. Победитель тут же был забыт, толпа встает по приглашению диктора, чтобы произнести коллективную молитву: молодой американец защищает в «ледяном одиночестве ночи и моря честь звездно-полосатого флага».
Из большинства заголовков утренних газет слово «fool» исчезло. Многие газеты уже именуют Линдберга «Летающим орлом». В полдень по радио передают песню-импровизацию, которую исполняет популярная группа «Боннис лэддис»:
Передача и песня были оплачены производителем пилюль от почечных колик.
Старт «паренька с Запада» был трудным. 16 мая к вечеру буря перекрыла доступ в Атлантику. 19 мая лил ледяной дождь, не видно было верхних этажей небоскребов. Перед тем как провести вечер в театре с приятелем, Линдберг во второй раз позвонил в метеослужбу. Ответ: «Намечается улучшение, но лучше выждать день-другой».
– Отправлюсь на заре.
Линдберг попытался поспать хотя бы несколько часов в номере отеля. Самые пессимистические предсказания его противников не выходили из головы: с полными баками и запасом бензина его самолет весит 2,5 тонны, слишком большая масса, чтобы взлететь с двигателем мощностью 220 лошадиных сил; он заблудится в тумане, его одолеет сон и он потерпит крушение. Когда в дверь постучали, он встал, так и не сомкнув глаз ни на секунду. На улице тот же туман.
«Дух Сент-Луиса» переправили на аэродром «Рузвельт». Аппарат казался крохотным и хрупким, под порывами ветра его крылья дрожали. Помощники молчали, но их лица, обращенные к «летающему дураку» двадцати шести лет, выражали одну и ту же мысль: «Откажись, в крайнем случае дождись благоприятной погоды».
Линдберг забрался в машину. Кабина была закрытой, но из-за множества резервуаров с запасом бензина он ничего не видел прямо перед собой. Он мог смотреть только через боковые стекла. Линдберг завел двигатель, помахал техникам, которые убрали колодки из-под колес. «Дух Сент-Луиса» медленно покатил по лужам. Ему удалось оторваться от земли в самом конце взлетно-посадочной полосы.
Историки авиации пишут, что перелет обошелся «без приключений». Действительно, серьезных происшествий не было. Уникальным было то, что впервые за миллионы лет существования Атлантики над ее серо-зелеными пенными просторами летел человек-одиночка. Линдберг не мог не вспоминать о Нунжессере и Коли, исчезнувших в этой водной пучине. Он знал, что его самым страшным врагом был сон. Чтобы освежить лицо, он приоткрыл одно из окон: порывы ветра чуть не унесли карту. Незначительное происшествие, но оно могло положить конец его перелету.
Будучи хорошим штурманом, Линдберг летел по дуге большого круга, самому короткому пути на земном шаре из одной точки в другую. Почти все суда той эпохи следовали по локсодромической линии, кривой, пересекающей меридианы под одним углом, что позволяет не менять курс. Поэтому море под самолетом было пустынным. После Ньюфаундленда оно перестало быть таковым. Линдберг замечал на темной воде многочисленные необычные белые корабли: айсберги.
Время от времени по поведению машины авиатор ощущал, что она тяжелела от обледенения. Он спускался ниже, в менее холодные слои воздуха, и летел иногда прямо над волнами. Но когда подкрадывался главный враг – сон, приходилось подниматься выше.
Наступил день, туманный и серый, потом спустились угрюмые сумерки, настала ночь. Двигатель работал ровно, самолет выдерживал движение по локсодромии, точно рассчитанное опытным штурманом. Ночью враг-сон не отступал, напротив, сжимал объятия. Линдбергу иногда приходилось буквально держать веки пальцами, чтобы глаза не закрывались. Когда занялась заря, он уже пролетел 3500 километров – более половины пути. Вторая половина пути заняла меньше времени – дул попутный ветер. Летя на небольшой высоте, Линдберг заметил дельфина – первое живое существо с начала полета, потом флотилию рыболовецких судов. Он спустился почти до самой воды. Никого на палубах судов. Авиатор заметил только лицо человека в иллюминаторе. Он открыл окно и крикнул: «Ирландия в каком направлении?» Его, конечно, никто не мог услышать.
Когда Линдберг ближе к вечеру заметил темную полоску на горизонте, он прошептал: «Опять облака!» Но его сердце забилось быстрее, поскольку он чувствовал, что это может быть и землей. «Если мои расчеты верны». Они были верны. Это была суша. Ирландия. После этого полет уже не доставлял трудностей, кроме «кашля» двигателя, что на мгновение заставило предположить нехватку бензина. Но вскоре двигатель опять заработал в нормальном режиме. Линдберг узнал Плимут, опять пролетел над морем, увидел новую темную полосу с рядом огней маяков: Франция.
Молодой американец спрашивал себя, не встретят ли его французы холодно из-за неудачи Нунжессера и Коли. В маленькой записной книжке он отметил все, что «надо было сделать» после приземления: попросить у дирекции аэродрома ангар для своего самолета, позвонить по телефону в посольство и т. д. В конце списка несколько слов, которые свидетельствуют о скромности «летающего дурака»: «Отыскать недорогой отель». Линдберг даже не представлял себе, что с момента, как «Дух Сент-Луиса» был замечен над устьем Сены, громадная вопящая толпа уже ринулась на аэродром Бурже. Радио сообщало о старте пилота-одиночки, затем о его пролете над Ирландией и Плимутом.
Линдберг приземлился в 22.22 по парижскому времени. В Нью-Йорке было 17.22. Такое время записано в протоколе по предложению авиационного атташе Бельгии Вилли Коппенса Хоутхулста. Остальные «официальные лица» забыли посмотреть на часы, настолько велик был восторг. Их растерянность, кстати, видна из первых строк того же протокола: «20–21 мая 1927. Париж – Нью-Йорк» (!) вместо «Нью-Йорк – Париж».
Большая часть из ста тысяч парижан, прибывших на аэродром, сумела прорвать или обойти полицейские кордоны. Территорию аэродрома запрудили мужчины и женщины в вечерних нарядах, рабочие в спецовках, наспех одетые люди, которых поднимали с постели более информированные соседи, фотографы, загораживающие свои камеры, девушки, размахивающие букетиками цветов. Появились даже мэры предместий, с трехцветным шарфом через плечо.
При приближении самолета люди бросились бежать ему навстречу. В воздух взлетали шляпы, они падали, и их топтали. Женщины прокладывали себе путь, нанося удары сумочками. «Дух Сент-Луиса» остановился, и Линдберг поспешил выключить двигатель, чтобы винт не отрубил головы и руки неосторожных людей.
Чарльз Огастес Линдберг выиграл 25 тысяч долларов приза Ортейга, совершив первый воздушный перелет Нью-Йорк – Париж над Атлантическим океаном. Он был молод, хорош собой, в одиночку преодолел все опасности. На следующий день он стал настоящим идолом. Французское правительство наградило его орденом Почетного легиона. Американская армия повысила в звании до полковника. Он получил семнадцать наград от Франции и других стран. В поспешно учрежденный американским посольством комитет поступило три миллиона писем и триста тысяч телеграмм. Прямая воздушная связь между двумя столицами (Нью-Йорк практически является столицей) через Атлантику открыла новую эпоху для авиации.