Страница 28 из 57
Это что – шутка? Или издевательство? Где – новости?! Зи-эн-эн, Рейтар,Эн-ви-си? Явроньюз? Как он узнает… хотя бы прогноз погоды? Не говоря уже – о Руссии…
Кстати, воспоминания о погоде дома (Дожди-крыша-течёт-перестлать-кровлю-нанять-мастеров-деньги-на-них!) плавно подвели его к насущным заботам: нужно же дать матери знать, что он добрался, и всё хорошо. Да и денег ещё переслать.
Ладно, это уже – в понедельник. А пока придётся… Балбес он, что не взял какой-нибудь детективчик… Ну – кто ж знал! Что у него вот так, элементарно, нечем будет заняться в «вечер накануне уикенда». А, может, Гудрун можно позвонить?
А хочет ли он этого? Да и спускаться в тёмный холл к стойке…
Отказ от сотового он перенёс, как ни странно, очень даже легко. Да даже подписывая Договор знал, что так и будет – звонить-то… Почти некому! И он – не женщина, чтобы кому-то названивать, и часами перемывать, перемалывать… Косточки общих подруг. Последнюю передачу Патлахова. Или – сводническо-паскудные страсти глупых или просто расчётливых продажных баб, и двух тугарок, пытающихся всучить их богатеньким лохам, что нагло именовалось «Давайте выйдем замуж», и показывало остальным женщинам страны, что ленивой дурой быть теперь – не зазорно. Лишь бы красивой!..
А сто лет бы они нужны, эти продающиеся! В «содержатели» «неописуемых красавиц» он не рвался никогда…
Ладно, без сотки он как бы свободней. А матери он – напишет, как и договаривались.
Мысли снова вернулись к «его» манекенщице. Воспоминания о проведённом времени почему-то не так ярко грели душу, как он себе навоображал вначале.
Гудрун просто использовала его, как он по крошечным нюансам понимал теперь, как, вероятно, уже использовала многих «свежих» мужчин до него.
Или это было не отчуждённо-экспериментальное сравнение с её стороны, а – разведка?
А он… Хоть он и проявил себя… Хм – неплохо…
А вот всё равно – чувствовалась какая-то натяжка во всём этом: даже то, что она не ждала его вечером, наводило на печальные, но, похоже, близкие к истине, предположения о том, что секс здесь рассматривают как один из вариантов того же досуга. Ну, как тот же футбол. Или – прогулку на катере по каналам: он видал объявления возле пристаней.
Ладно, он приказал рассудку: хватит беспочвенных догадок и зацикливания на «межличностных» отношениях! Всё как-нибудь утрясётся… Само-собой.
Или – после консультации с Аароном.
А сейчас, пожалуй, лучше вымыться, да лечь спать. Может, утро и правда – вечера мудренее. Хоть по городу можно будет походить, или на речном трамвайчике поплавать: посмотреть. Чем он хуже туристов – те сами платят деньги, а ему «тур по достопримечательностям Омстердама и окресностей» уже оплачен! Все побывавшие друзья-знакомые твердили: «Ах, Надерландская Венезия! Ах, мостик Ван-Гога!». А он…
Вот завтра пойдёт, и посмотрит! Может, местный колорит наведёт на полезные мысли.
Спал Алексей неплохо. Хоть и часто просыпался – один раз даже пришлось встать по физиологическим нуждам: зря заказал полный чайник чая… Окончательно проснулся в десятом часу. «Умные» мысли о том, что хорошо бы пройтись по городу почему-то развеялись. Ну, как, скажем, предрассветный туман… Странно.
Да нет, не странно – банально лень.
Уж самому-то себе он мог смело признаться: да, лень! Две недели назад он, чуть ли не высунув на плечо язык, бегал в поисках работы по городу-который-не-прощает-безделья, а сейчас – словно попал в сказку! Лежи себе хоть весь день, да позевывай!
Уикенд! Причём – честно заработанный!
Но, полежав, и поворочавшись минут пятнадцать, он надумал всё же встать. Организм свой он знал: когда долго лежал без сна, всегда начинала побаливать голова. И ещё весь день продолжалась дурацкая слабость – словно переработал. А это обидно: устать от лежания так, как от тяжкого труда… Нет, он встанет. Да и скучно, наверное, смотреть, как он вылёживается тут – тем, кто контролирует видеокамеры.
Зато вот вчера им точно скучно не было.
Как ни странно, Алексей воспринимал наблюдение не как вторжение в «частную жизнь», а именно как беспокойство за него: чтобы не «наехали» искатели чужих коммерческих тайн. Он нутром чуял: шантажировать его «распущенным образом жизни» работодатели не собираются. А следить за столь недёшево обходящимся ценным специалистом приходится действительно для его же безопасности.
Впрочем, ни слежки за собой на улице, ни каких-либо подозрительных «шевелений» вокруг своей персоны он не обнаруживал. Или… Он слишком расслабился? Переключил всё внимание на работу?
А-а, неважно – за ним присмотрят! А приятно отдаться под крылышко – хоть и мафии, но – «От кутюр»! Сразу чувствуешь себя…
Как бы над обычными людьми! Востребованным Специалистом! Впрочем, мысли, приятно щекочущие самолюбие, не застилали от Алексея главного.
Да, он продался. С потрохами. Он – галерный раб. Нет, не просто раб – а «десятник». Ма-а-аленький бугорок над ровным местом. Но – он хоть знает, за что работает!..
Три года, да в таких условиях – можно выдержать. Легко! А уж как распорядиться денежками, он уже придумал: да, там, дома, он откроет своё, частное, Ателье!
Он уже и райончик в столице подобрал! Проблема, как всегда, в «подъёмных»: нужны швеймашины, оверлоки, распошивалка, штат (или хотя бы парочка) профессиональных портних и закройщица. Хотя бы одна. И всем им надо платить зарплату. И – за аренду помещения. И пропиарить ателье через СМИ: без рекламы никуда!..
Он прикидывал, что на всё это нужно работать вот так, как сейчас – года два. Нудно и скрупулёзно откладывая хотя бы три четверти. С другой стороны… Если он «приживётся» здесь – на кой ему это чёртово «Ателье Алексиса»?!
Небось, мужик, переведённый в Парис, на недостаток бабла и нереализованные амбиции не жалуется!..
Умывшись, одевшись, и не забыв сунуть в карман сотню зеленью, и прилично утончившуюся пачку гульденов, он запер номер, и спустился – спускаться он почему-то сразу предпочёл пешком. Кстати: вот, сегодня он в коридоре второго этажа увидал ещё жильца. Тот отпирал свой номер, и на Алексея оглянулся. Ух ты: как говорят про них теперь – афробамериканец! (Или – афроявропеец?…) Да и бог с ним – главное, хоть кто-то здесь, в «Ексельсиоре», есть, кроме него, и неизменного ночного портье. А то уж прямо тоска: словно он один-одинёшенек ночует в большом и продуваемом морскими ветрами, скрипучем старом доме…
Нет, слава Богу – не один.
Решив позавтракать в том самом кафе, где отличная сдоба, Алексей туда и прошёл.
О-о! Сегодня здесь куда нарядней! Приветливое солнышко яркими бликами освещало небольшой зал, отражаясь в огромном зеркале за спиной бармена. Бармен оказался тем же самым. А вот официантка – другая. Молодая и весьма… привлекательная.
Бармен кивал ему, как старому другу, и сразу поманил официантку пальцем, (Ну и фамильярность!) и что-то шепнул ей. Та буквально подплыла, словно роскошная яхта:
– Доброе утро! Хэрр желает позавтракать? – конечно, ангальский не столь безупречный, как у фру Магды… Но и не столь ужасный, как у Гудрун.
«Хэрр» действительно выразил такое желание, и они проследовали к стойке, где хозяин-бармен уже вытаскивал три объёмных пакета.
У Алексея загорелись глаза:
– Пожалуйста, эту… И вот эту. Ну, и вот эту – тоже давайте! И… две чашки. А чай есть?
Его сразу заверили, что уж чай-то есть любой. Заказав две чашки «Ерлгрэя», Алексей позволил девушке усадить себя за тот же столик, что и в первый раз – про него бармен, очевидно, и сказал работнице, перейдя на гелландский.
Чая ждать долго не пришлось: похоже, на кухне, куда сразу, устроив его, и осведомившись с вполне милой, а не дежурной улыбкой, удобно ли ему, устремилась девушка, на плите всегда стоял кипящий чайник…
Р-р-р!.. Алексей с детства был неравнодушен к сдобе – пусть она и «вредна», и «полнит», и тяжелит-дурманит мозг, и всё такое прочее… Сегодня-то он может расслабиться?! Особо ни над чем думать не надо. Вроде.