Страница 32 из 37
Скривилась.
- Даже уже не знаю теперь, стоит ли тебя во все это впутывать.
- Да ладно, что уж там? – улыбнулся. – Перегорело уже… почти. Не зря же сознался. По началу было тяжело, особенно когда рядом была… а теперь, теперь – проще. Не моя. Да и вообще, уже – чужая… Без обид, - улыбнулся.
Киваю головой.
- Это правильно. Я рада. Честно, рада.
- Ну так, - подначивает, кивает головой, - что за дело? Проблемы какие?
Вновь киваю головой, виновато поджав губы. Болезненно смеюсь.
- Нет, не проблемы. Хотя,… вероятно, я как раз таки за тем, чтобы их… создать.
Удивленно вздернул бровями.
- В смысле?
Еще один вдох – и выстрел (рикошетом по обоим нашим сердцам):
- Клёмин.
Закивал головой, печально рассмеялся.
- Должен был догадаться.
И вновь поджимаю губы, стыдливо прячу взгляд.
- Что ты хотела?
Глаза в глаза.
Долгая, немая пауза, борясь с чередой сомнений.
- Я хочу снова с ним встретиться.
- А телефон?
Качаю отрицательно головой.
- Не вариант.
Скривился.
- Ну, ясно,… если что разузнаю, то сообщу. Номер прежний?
- Угу… только…
- Что?
- Не говори ему,… ничего: ни что приехала, ни что искала, ни что с тобой виделась. Хорошо?
Удивленно вскинул брови, но смолчал, не прокомментировал.
- Хорошо.
***
И снова родная больница. И снова под крылом у отца в нелюбимой (в каком-то смысле, как та поэзия) Терапии.
Неделя работы. Неделя ожидания.
И внезапно, вечером пятницы… долгожданный звонок от Колмыкина.
- Завтра, на Верхнем Озере в парке, Клёмин будет по каким-то делам. Ну, тачку ты его же уже знаешь, так что… не промахнешься, я думаю. Номер помнишь?
- Да, спасибо тебе большое.
- В обед, где-то, но раньше жди. Не знаю подробностей, да и, вообще, ну ты поняла…
Смеемся.
- Спасибо тебе за все.
- Пока.
- Прощай.
Было обидно осознавать полную картину последствий, а именно - как мы с Клёминым, из-за своих разногласий, испортили жизнь этому молодому парнишке. Хорошему… и доброму, как выяснилось.
Впредь, постараюсь все свои проблемы… и глупости решать без его участия. Чего терзать душу? Тем более того, кто так добр к тебе, даже не смотря на то, что ты… что я поступила с ним, как последняя сука.
***
Людно было, что, в принципе, как и всегда здесь. Безумно красивый парк. И насыщенный аттракционами для детей и подростков, и само дизайнерское оформление заслуживает отдельного внимания и похвалы, и домики, что на противоположной стороне вдоль берега – каждый норовил поразить своей уникальностью и вычурностью.
Приятное место, и веселое.
Пройтись от дальнего угла к площадке для скейтеров, стать на самом верху, облокотившись на перила. Отчетливо просматриваю рядом парковку, дальний фонтан, скамейки… и прочее. Идеальный, на все 360 градусов, угол обзора.
И снова пройтись туда-сюда, путая карты и не привлекая к себе лишнего внимания.
… и наконец-то припарковался на стоянке, как раз около круглой скамейки, черный "мерс" с знакомыми номерами.
Еще миг – и вышел. Родной силуэт, дорогое сердцу лицо…
Шумный, звонкий мой выдох, подавляя внутри себя боль и утихомиривая, успокаивая дрожащие струны души. Не сейчас. Нельзя… облажаться.
Живо броситься к лестнице – и на спуск. К авто.
Достать из сумки письмо (в чистом конверте) и засунуть, заткнуть за дворник.
Разворот – и украдкой помчала прочь, пока… не выкрыли.
***
Это была авантюра. Чистой воды глупая затея. НО… в сердце дрожала надежда – и я слепо шла, следовала за ней.
Взять у отца машину, и, не объяснив ничего толково, отправиться… в не менее пугающий путь, нежели нависшее надо мной неизвестное, сомнительное (после сегодняшних грядущих событий) будущее…
… и вновь Бальга.
И вновь отчаяние. И вновь… из точки рисуется запятая.
***
Поставишь авто сбоку от дома.
Пройтись внутрь помещения. Родного помещения…
Не знаю, порой начинает казаться, что этот дом – наша с Клёминым обитель, наша, а не чья-то чужая, кто жил здесь некогда, тогда еще, до полного опустошения и предательства человеком своего собственного творения. Причем, точно отражающая не только наши встречи, стычки, но и сами отношения в целом. Такие же подранные, замученные, старые и странные, невзрачные (стены), хранящие в себе нечто большее, нежели, как на первый взгляд может показаться, только кирпич, цемент и остатки отделки... В них история и потаенный смысл, в них печаль и радость, боль и счастье... В них суть - пока стоят руины, пока и история цела, пока на устах,... пока и не забыта.
Сесть в угол, как тогда, в нашу последнюю встречу.
На доски, те же доски, только еще больше грязи налипло здесь.
Закрыть глаза и вспомнить его признания, слова… тот момент, когда всучил мне документы. Когда… вот так рядом… и, если бы не гордость, глупость и замешательство (желая не спешить, а переварить, все осознать, принять происходящее),… схватила бы в свои объятия… и не отпустила. Никуда. И никогда…
А вдруг не приедет?
Или, что еще печальнее, не поймет от кого...
Черт, идиотка. И чего прямо не написать было?
Позвонить?
Черт, нет. Вот это уж точно нет.
И снова прокрутить в голове слова, застрявшие на бумаге в том конверте:
« И вновь я там, где всё начиналось. По-прежнему там. И я не могу поставить жирную точку .. . Просто, не могу… Пожалуйста, приезжай и спаси меня . Спаси опять .
Твой глупый… враг. »
Забиться в угол, поближе к балке, скрестить руки на груди, поджать под себя ноги – и прикрыть веки.
***
И вновь канул в небытие очередной битый, пустой час.
Никто не спешил ехать ко мне. Никто не торопился меня… спасать.
Взгляд на небо – солнце еще высоко, ни облачка… Доброе, старое лето…
Соскучилась я в Питере по этом буйстве красок дикой природы. Нежности тепла и ехидности знойного солнца. Аромата трав, пышности крон деревьев…
Встать, отряхнуться и выбраться, выйти из помещения на улицу. Оглядеться.
А впереди – лес, обступая, окутывая поляну заботливым пледом, пряча от всего мира, от цивилизации, что так охально бросила этот островок (некогда) людской жизни. Чей-то оплот, тыл, очаг… наверняка, великой, как раньше было повадно, семьи… Причем, не только русской. До сорок пятого – это был… дом совсем другого… общества, с другими традициями, говором, стилем жизни, однако… такими же ценностями (во многом) и надеждами… на светлое, доброе будущее.
И вдруг послышался странный шум. Обмерла я, пришпиленная страхом. И что делать? Уйти в дом? Или здесь ждать?
И что я ему скажу?
Черт.
А если это вовсе не он? А кто-то иной, мимо проезжающий или… еще какие ужасти. Это же Бальга. И, как показал мой… странный опыт, здесь можно повстречать кого угодно, и вляпаться во что угодно.
Но еще мгновения, и по протоптанной временем дороге прокатился черный автомобиль. Миг – и покорно замер.
На глаза наворачиваются слезы, а руки начинают лихорадочно дрожать, вторя коленкам.
Черт, и это я! Я, та, которая нагло врала бандитам, та, что не раз сражалась за свою и чужую жизнь, что стреляла в своего супостата (Кандыбу, пусть и зная, что не убью).
- Ну, привет.
Замер около меня. Боюсь даже сделать вдох. Жадно прикипела взглядом к глазам.
Внезапно ухмыльнулся, отчего тут же кольнуло в груди и испуганно сжались мышцы.
- Что? Так и будешь молчать? Или что?
Редко моргаю. Дрожу.
- Лин, - пошатнулся, отвернулся немного вбок. Взгляд куда-то вдаль. Кислая улыбка. – Ну, что опять за игра? Тебе самой не надоело? Или…, - вдруг последний момент среагировал на мой шаг ближе и обернулся.
Вместо тысячи глупых, пустых слов… тотчас кидаюсь ему на шею и нагло впиваюсь поцелуем в губы. Обмер в нерешимости и испуге.