Страница 71 из 75
Двадцать пятого августа командиры собрались на совещание в самом Хорремшахе, в неказистой залатанной палатке, где и находилась ставка главнокомандующего. Стали выясняться интересные вещи. Муад’Диб со своей гвардией – не то десять, не то двадцать тысяч человек – сумел-таки вырваться из огненного кольца, и, поднявшись по Панджшерскому ущелью, ушел в защищенный горами Арракин, где и засел с неясными пока намерениями. Зато Беназиз аль-Рахим, фанатичный глава фрименской диаспоры на Караим-Тетра, попал в плен со всей своей четырехтысячной группировкой. Его краткие теледебаты с Кромвелем впоследствии имел удовольствие наблюдать весь мир.
– Чего ты хочешь, Серебряный? – с достоинством спросил Беназиз – видимо, он надеялся, что Кромвель собирается как-то его использовать для переговоров с фрименскими общинами за пределами Дюны. – Мы в твоих руках.
– Как чего? – наивно удивился маршал. – Того же, чего и вы. Вы ведь пришли сюда умереть за Муад’Диба?
– Мы пришли сюда сражаться за Муад’Диба, – с гордым спокойствием отвечал Беназиз.
– Нет-нет-нет, – радостно воскликнул Кромвель и даже с отеческим добродушием погрозил собеседнику пальцем. – Ты просто позабыл. Дайте запись.
Маршал подготовился к разговору. На кассете Беназиз аль-Рахим неистово раздирал горло криком: «Умрем за Лисан аль-Гаиба! Умрем за Муад’Диба!»
– Вот видишь, – добродушно попенял ему Дж. Дж. – Нехорошо иметь такую короткую память.
Горделивое спокойствие слетело с Беназиза одним махом. Он мгновенно сделался покорным и раболепным, и завилял с некой ласковой хитрецой, но перехитрить и перелукавить маршала бело делом нелегким.
– Беназиз, что же ты не был таким вежливым раньше? Не надо, не надо, не огорчай меня. Ты хотел умереть, и те, кого ты привел с собой, тоже хотели умереть. Вот вы и умрете. – и обратился уже к кому-то в сторону. – Убейте их.
Южане, чьи потери тоже были немалыми, переживали небывалый подъем. «Зверь в берлоге!» – говорили все, в том числе и командиры, собравшиеся на совет в потрепанной па латке с земляным полом.
Кромвель первым делом охладил их пыл.
– Не вижу особых поводов для восторга, – сухо произнес он. – Да, мы держим Муад’Диба за горло – но и он держит нас. Мальчик оказался умнее, чем я думал… его отступление в Арракин – сильный ход, очень сильный.
– Мы ударим через Панджшер, и будем в Арракине через два дня, – сказал кто-то.
– На том свете вы будете через два дня, – с душевной теплотой возразил Кромвель. – Такой бросок имел бы смысл, если бы мы ворвались в Арракин на плечах противника – но мы упустили время. Суньтесь-ка теперь в этот проход, там под каждым камнем – мина, а за каждым кустом – снайпер. Муад’Диб не дурак и, разумеется, успел подготовиться. С ним не то двадцать, не то тридцать тысяч лучших солдат Империи, у которых было время прийти в себя. Космодрома у них, правда, больше нет, зато есть практически неприступная позиция в горах и сколько угодно оружия. А у нас нет авиации, зато есть толпы полуживых людей. Попробуем угадать, что этот шальной парень предпримет…
Знаменитая указка прошлась по карте.
– Он может спуститься через Панджшер и атаковать части Феллах-эт-Дина. Они на марше, растянуты, боеприпасы на нуле – бери голыми руками. Дальше – смотрите – он повернет на юг и упрется в левый фланг Джеруллы. Простите, ваше высочество, но в такой ситуации он ваших горцев опрокинет. А там перед ним уже ни одного солдата, Муад’Диб перевалит Саланг и послезавтра будет в Хайдарабаде. Начинай все сначала!
Указка встала вертикально.
– То же самое, если он спустится с Защитной Стены и зайдет в лоб – хрен редьки не слаще, мы опять-таки не успеваем помочь Джерулле.
И вариант последний. Атридес вообще не затевает никакого сражения, а машет нам ручкой и уходит на восток через Отмельские ущелья. Мы мчимся вдогонку, а именно эта ситуация и назвается «ищи ветра в поле».
Тут маршал указку отложил.
– Фейд, барон ты наш дорогой, на тебя возлагается самая сложная задача. Знаю, что замучены, знаю, что мало людей, но выхода нет. Обойдешь весь этот южный клин и займешь Отмели. Играй там в какие хочешь игры, но на восток они пройти не должны. Постараюсь как можно быстрее организовать тебе прикрытие с воздуха. Но смотри – в Арракин ни ногой. Я тебя, черта, знаю. По ущельям лазай как угодно, но западнее – ни шагу. Потерпи, Фейд, осталось чуть-чуть. Муад’Диб нужен живой и невредимый, потом живьем его ешь, но до этого – гляди у меня.
Дальше. На север он точно не двинет, там непроходимое высокогорье, и эта дорога никуда не ведет. Но на юг он пойти может. Джерулла. Поднимай своих егерей. Лезете на южную Защитную Стену. Встаньте там и стойте. Воздушный мост наладим дня через три-четыре. Знаю, что если до этого вы там с ним встретитесь, ни один из вас не вернется. Да, посылаю вас на смерть, и ничего поделать не могу.
Джерулла лишь презрительно фыркнул.
– Теперь мы с вами, Феллах. Западный Панджшер штурмовать все-таки придется. Если Муад’Диб выскочит на равнину – пиши пропало. Посмотрим на эти скалы – так ли уж хорошо он там все укрепил… И делать все надо, к сожалению, немедленно, пока юноша нас не опередил. Перекроем ему путь на запад, и начнем потихонечку, без спешки, шаг за шагом двигаться к Арракину.
Дело довольно споро пошло на лад: Фейд-Раута в два дня перебросил своих живорезов-огнеедов в Отмели, поиграл там в казаки-разбойники с какими-то случайными отрядами, и еще через сутки вышел едва ли не на окраину Арракина; приникнув к дальномеру, он никак не мог насытить взор видом императорского дворца. Искушение было велико, но все же страх перед Кромвелем перевесил честолюбие барона – Фейд очень хорошо знал, что в случае невыполнения приказа маршал без церемоний отправит ослушника составить компанию покойному дяде.
Горные егеря Джеруллы, отправившиеся по воле главнокомандующего на смерть, попали отнюдь не в пекло, а на курорт. Не встретив в горах никакого противника, они со вкусом устроились в недавно образовавшихся альпийских лугах над Арракином, и в свое удовольствие отсыпались и отъедались благодаря воздушному мосту, который Дж. Дж. действительно устроил для них, причем даже раньше срока.