Страница 36 из 75
– Я поняла, Аристарх. Можешь идти.
Цепочка фрименов втянулась в полукруглую циркообразную впадину внутри скалистого островка среди барханов. В полумраке меж каменных стен звучно отдавался скрип песка под подошвами.
– Да куда же он делся? – сказал тот, что шел впереди. Он опустил маску и хмуро озирался. – В землю ушел?
– Он человек видный, рослый, – с уважением произнес шедший сзади Аристарх.
– Эй, ребята, потеряли чего?
Все подняли головы. Прямо над ними, уютно устроившись в узкой расщелине, развалился Синельников, положив перед собой руки – раритетные длинноствольные «ройалы» с коробчатыми магазинами недоверчиво смотрели вниз парой черных стальных глаз.
– Он? – почти беззвучно спросил первый фримен.
– Ага, – восторженно признал Аристарх.
Фримен сдержанно поклонился, упершись подбородком в водоводную трубку на левом плече.
– Я Джемаль, это мои люди. Наша госпожа, милостивая Алия, приглашает тебя для беседы.
– Мы что, родственники? – поинтересовался Синельников. – Почему на «ты»?
– Приглашает вас, – мрачно поправился Джемаль.
– Чувствую, Джемаль, чем-то я вам не нравлюсь. Ну да ладно. Синельников, Владимир Викторович, без определенных занятий. Водички дадите? Литра полтора. У меня кончается.
– Вы гость.
– Ладно, сейчас.
Они долго поднимались по вырубленной в отвесных скалах лестнице, потом шли по узким коридорам с уходящими во мрак неровными гранями потолков; в крохотном тамбуре, похожем на замочную скважину, у Синельникова деликатно отобрали все оружие, и затем он очутился в зале, где еще находилось человек двадцать народу, горели светильники и у противоположной стены, в центре, в кресле с намеком на трон, сидела девушка в традиционном фрименском наряде с богатой и сложной вышивкой. Наступила тишина.
– Так, – прервал молчание Синельников. – Бал-маскарад. Просто чувствую себя Жанной д’Арк. Орлеан взять не надо? Мадмуазель, у вас красивые глаза, и все остальное, наверное, не хуже, но вы не Алия. Впрочем, думаю, Алия где-то недалеко. Вы, ребята, сдурели. Вы радио слушаете? У меня вот есть приемничек. Вас ищет вся императорская армия. Каким местом думаете? Сидите здесь, по моим скромным подсчетам, как минимум, тридцать шесть часов. Над вами трижды прошел спутник с сенсорами. Не хочу никого обидеть или показаться бестактным, но большинство из вас уже покойники. Или надеетесь, что Муад’Диб станет церемониться?
Группа стоявших слева от кресла расступилась, и на середину зала вышла Алия – в обычном стилсьюте с распахнутым верхним коконом.
– Да, этот носик не обманывает, – сказал Синельников. – Давненько мы не виделись. Ты выросла.
– Я узнала тебя, – ответила Алия. – Ты Брэдли, резидент Крэймонда. Что ты делаешь здесь?
– Ничего не делаю. Отдохновения ищу. От трудов праведных. Алия, если у тебя осталась капля благоразумия, плюнь на эти китайские церемонии и беги.
– Об этом съетче не знает никто, – холодно отозвалась Алия. Его нет ни на одной карте. И мы за пределами владений императора.
– Рехнулась девка, – пробормотал Синельников. – Что значит – никто? Вас тут сорок человек – или, скажешь, я их во сне вижу? Они-то знают? Знают сорок, знает и сорок первый – и кому он успел рассказать? Какие тайны в наше время, опомнись!
Тут прорвало Джемаля.
– Как ты смеешь так разговаривать с госпожой? Кто ты таков?
Синельников только отмахнулся.
– Уймись, носач. Ты сам-то думаешь о чем, или нет? Защитничек хренов…
Взгляд Джемаля стал бешеным, и он вдруг раскинул руки в стороны, словно собираясь обнять весь мир. Повинуясь этому знаку, к нему с двух сторон подскочили помощники и, ухватившись за рукава, начали стаскивать с него стилсьют.
– Канли амтал, – прошипел Джемаль, щеря крупные белые зубы под стриженными усами, жесткая черная прядь, упав вдоль длинного хищного носа, перечеркнула смуглое лицо. – Ты мне ответишь по обычаю!
Через минуту он уже стоял перед Синельниковым в одной набедренной повязке и со священным крис-ножом в руке, пожирая противника ненавидящим взором.
– Вот дуралеи-то, – сокрушенно вздохнул Синельников. – Нашли время. Алия, это обязательно?
Алия в чуть заметной растерянности шевельнула плечом и, отойдя назад, что-то неслышно сказала на ухо Джемалю. Тот и бровью не повел.
– Нож его дайте!
Синельникову принесли отобранный у него штык-нож от винтовки М-16, который он, после многолетних экспериментов, предпочитал всем диверсионным разработкам и ухищрениям. Повертев клинок в руках, Владимир засунул его сзади за пояс.
– Защищайся! – сквозь зубы приказал Джемаль.
– Да защищаюсь я; давай, дядя, не тяни, вот тоска, – сказал Синельников. Снять стилсьют он отказался и спокойно стоял на месте, устало глядя на распалившегося фримена. Джемаль, слегка пригнувшись, по-змеиному раскачиваясь из стороны в сторону и перекидывая нож из ладони в ладонь, некоторое время двигался по кругу, и затем прыгнул с обманным поворотом, молниеносно выбросив руку с ножом.
А вот дальше произошло непонятное. Большинство присутствующих не увидело вообще ничего; некоторые потом (и очень потом, надо заметить) уверяли, что Синельников сделал ладонями такое движение, словно собирался плыть брассом, – так ли, нет ли, неизвестно, но главное, что Джемаль вдруг оказался в воздухе, причем вверх ногами, и в такой позиции спиной вперед пролетел метра два, после чего грянулся об пол, подняв облако пыли, но, к своей чести, ножа не выпустив.
– Ты полежи, отдышись, – приветливо предложил Синельников, стоявший без перемен на прежнем месте. – Да, братан, не учили тебя по Кадочникову. Ну что же ты… – он повернулся к Алие. – Какие глаза. Потрясающе. Не бывает таких у людей. Как ты с такими живешь?
В этот момент пришедший в себя Джемаль ринулся в новую атаку. На сей раз многим удалось разобрать, что к чему Левой рукой Синельников произвел движение уж и вовсе легкомысленное, будто отгоняя муху, но Джемалова кисть с смертоносным зубом-лезвием отлетела куда-то вверх и в сторону, а правой Синельников сделал что-то наподобие танцевально-приглашающего жеста, вызывающего в памяти ирландскую чечетку Майка Флэтли, вот только вместо развернутых пальцев здесь был страшенный мосластый кулак, в конце изящной траектории с хрустом врезавшийся в лоб Джемаля Кряжистый начальник охраны приподнялся на цыпочки, по его телу прокатилась волна, словно ему вздумалось изобразить не то бандерильера перед ударом, не то вымпел на ветру, у фримена подогнулись колени, и он повалился на бок, а затем на спину. Нож отскочил под ноги зрителям.