Страница 99 из 141
— Обещаю, — ответил дракон и, расправив крылья, помчался навстречу каньону, слабо брезжившему ярким голубым светом. Что происходило в тот момент в его душе? Сказать трудно. Множество мыслей терзали его рассудок, капли сомнения разжижали непоколебимую уверенность в успехе последней операции, по мере того, как наш герой стремительно нёсся по направлению к ущелью. Вокруг сверкали вспышки снарядов из магмы и слабо мерцали угасающие тела педанторцев, а дракон все набирал скорость, стремясь закончить эту войну раз и навсегда. Вот уже показалось и само поле; расщелина стала видна зоркому глазу нашего героя, словно фонарь для загулявшего ночного мотылька. Ничто не могло остановить его — дракон словно не замечал проносившихся мимо него магмовых снарядов и бежавших навстречу друг другу Алворцев и Нетдериков. И вот, наконец, когда наш герой, не мешкая ни секунды, ворвался в пучину огромного ущелья, яркий, режущий глаза лазурный свет заволок ослепительной пеленой его ультрамариновые глаза. Даже линзы шлема, отлитые из светозащитного бронированного стекла, не смогли обеспечить нашему герою должный обзор — яркое пламя источника мерцания нещадно проникало в каждую колбочку глаз, от чего дракон, словно слепой крот в непроглядном подземельном царстве, летел на ощупь в бесформенное световое варево. Но вот, когда наш герой догадался активировать светозащитный экран в прорезях скафандра, его глазам стали видны очертания странных завалов, в хаотичной гуще которых отдавал ярким свечением какой-то непонятный предмет. Выставив крылья параллельно земле, дракон резко затормозил о потоки газообразной атмосферы Педантора и, чуть было не разбившись о дно каньона, аккуратно коснулся задними лапами шершавой поверхности глубокого ущелья, оказавшись посреди странных завалов, напоминавших остатки некогда исполинского строения. На земле лежали острые обломанные пики и обломки статуй, пустые глаза которых молчаливо уставились в острые стены ущелья-склепа. Повсюду лежали скорчившиеся в предсмертной агонии трупы Нетдериков и Алворцев; некоторые из них погибли в ожесточённой схватке, вцепившись друг другу в шею. Вся эта атмосфера немного ошарашила дракона: наш герой почувствовал, как под его чешуёй пробежали крошечные мурашки.
Свет исходил от некоего предмета, спрятанного под огромными завалами. Осознав по нарастающим крикам ярости и участившейся стрельбе сверху, что нельзя терять ни минуты, дракон принялся всеми силами разгребать завалы, яростно откидывая в сторону куски камнеобразного метала и останков давно забытых мертвых тел. Наконец, когда с завалами было окончательно покончено, засиявшим от счастья глазам дракона предстал огромный, светящийся синим светом, опоясанный правильными геометрическими узорами железный посох, с обеих сторон которого мерцали пирамидообразные прозрачные кристаллы, заканчивавшиеся острыми четырехгранными концами.
— Контериун… — радостно пробормотал дракон и аккуратно протянул лапу к древнему артефакту. Как только заточенная в прочную ткань, покрытую кусками брони, правая лапа коснулась посоха, наш герой почувствовал, что его душа испытывает такой же мощный прилив сил, какой он испытывал в Стумертраде, когда спасал Единодемье от тирании Тейноруса. По его телу поползли странные узоры и орнаменты, засветившиеся ярким синим пламенем; в глазах начало мутнеть, и свет артефакта заполнил каждую частицу разума нашего героя. Дракон оказался в пустоте, бесформенной пустоте, его душа, казалось, витала где-то в немыслимом, бессознательном, он не чувствовал ни боли, ни страха, ни ярости, ни скорби. Только бескрайняя энергия тысяч галактик вдруг полилась по его заледеневшим венам. Вдруг, словно преодолев миллиарды световых лет, отозвавшись эхом по всей Вселенной, в его голове раздался странный голос: «Примени наше наследие во благо, кронар, объедини два потока мощной реки, смети их позорные отметины, и тогда мы вместе с нашими союзниками восстановим утраченное и сметём наши ошибки с лица Вселенной. Не страшись великой силы — мы поможем тебе». Дракон, повинуясь приказу глубин Вселенной, с огромной скоростью ринулся ввысь, держа в лапе древний артефакт Кроноансестеров.
Прыгнув за ближайшее укрытие в виде поверженного педанторца, Эронс, наблюдая за тем, как под шквалом беспорядочной пальбы Шорган пытается тащить отстреливавшегося Айнона в сторону от разыгравшегося сражения, посмотрел в сторону несущегося войска Алворцев, готовых вот-вот перепрыгнуть ущелье и обрушить переполнявшую их души ярость на головы Нетдериков, разорвать их бурлящую магмой плоть на тысячи мелких камешков-кусочков. Высмотрев среди толпы педанторцев схоронившегося за мертвыми телами гнома, офицер приложил руку к переговорному устройству и сказал:
— Норвин, нужно отступать. Это не наша война. Нужно связаться с Ширландом и узнать дальнейший план действий. Пытаться сделать что-то сейчас — гиблое дело. Я узнаю дальнейшие инструкции у капитана, а ты передай Айнону и Шоргану, чтоб сматывались отсюда.
— Будет сделано, офицер, — ответил Норвин и, быстро перекатившись на менее обстреливаемый участок, активировал связь с Айноном и сказал: — Айнон, ты меня слышишь? Что там у вас?
— Пока все в порядке, — раздался в переговорном устройстве приглушённый непрекращающейся пальбой голос эльфа. — Но долго нам тут не продержаться: здесь повсюду чертово пекло. Есть какие-то предложения?
— Нужно уходить отсюда. Значит так, — начал Норвин, — бери Шоргана и давай ползком до восточной стороны поля. Встретимся там. Эронс свяжется с Ширландом и… — внезапно инструктаж гнома прервал неожиданный громкий треск, донёсшийся откуда-то с центра поля боя. Ещё мгновение, и вся многострадальная педанторская земля задрожала, словно готовясь извергнуть из пламенеющего ядра тонны застоявшейся крови-магмы.
Сильные подземные толчки заставили воинственно-настроенных друг к другу аборигенов резко прекратить стрельбу и остановится на месте, как вкопанных, в ожидании чего-то пугающего и доселе невиданного. Муть и непроглядную тьму вековой расщелины в момент озарил яркий, сравнимый со светом Бетельгейзе, режущий взгляд синий свет, принудивший наших героев отвести ослеплённые световым пламенем глаза в сторону и закрыть лица руками.
Ошеломлённые военачальники армий, сопротивляясь яркому свету, яростно приказывали своим солдатам идти в бой, подталкивали их пушками и угрожали расправой, но по мере того, как свет становился ярче, поднимаясь из недр давно забытого ущелья, их голоса становились все более неуверенными и напуганными. Наконец, к изумлению всех находившихся на поле брани, из расщелины появилась фигура, которая, свободно левитируя в воздухе, словно гордый спутник Сатурна, держала в руке над головой обоюдоострый посох, светящиеся узоры и наконечники которого ввергли в состояние оцепенения каждого бойца армий Нетдериков и Алворцев. Никто не мог сдвинуться с места, никто не посмел нарушить полное бездействие и ошеломление, прокравшееся в ряды непримиримых врагов.
— Контериун… — пробормотал поражённый увиденным Трудор, не в силах сдвинуться с места. — Кто это? Кто держит посох?! — уже с более гневным тоном воскликнул предводитель Нетдериков.
— Погодите-ка… — с дрожью в голосе пробормотал Эронс. — Это… Не может быть! Я не верю своим глазам! Ребята, вы тоже видите это?
— Чертов сукин сын! — воскликнул Шорган по рации. — Это же дракоша! Точно! Это он!
— Умереть не встать! — пробормотал Норвин. — Что он делает?
— Не знаю… — тихо прошептал Айнон. — Чую, что сейчас случится что-то очень плохое…
В этот момент гробовую тишину поля битвы нарушил громкий загробный голос на общепонятном языке, донёсшийся из уст подчинённого великой силе дракона:
— Братья педанторцы! Потомки славного правителя Корат-Анрита! Когда-то давно мы вершили судьбы Вселенной, вели её к процветанию и вечной беззаботности. Когда пришло наше время умирать, вы поклялись своими душами охранять вечный сон Арахнорумов и помогать нашим сыновьям в достижении гармонии, стать для них примером, достойным багреть в груди лишь лучших. Но смогли ли вы сдержать обещанное и помочь нашим детям придти к прогрессу, достойному наших высших похвал? Нет! Вместо этого вы грызлись, как псы, деля последние кости несуществующей пищи! Погрязнув в междоусобицах, вы допустили, чтобы наше лучшее творение перешло в руки зла и обрушилось всевыжигающим шквалом на души наших неокрепших детей. Но забудем же наши прения, ибо нет сейчас времени на распри и ссоры. Отныне и вовек вы станете нерушимым щитом единства, способным хранить и оберегать Вселенную от зла! Идите же навстречу друг другу, уберите позорные отметины тёмного прошлого и скрепите своё единство клятвой только великих достойной!