Страница 97 из 141
— Так почему случилась война? — с тревогой спросил дракон.
— В то время нашим народом правил мудрый и осторожный правитель. Имя ему было Корат-Анрит. Он поклялся всем своим благоразумием и честью, законами нашего народа, что будет навеки защищать будущее новой жизни Млечного Пути и не допустит пробуждения Арахнорумов. Нашу форму правления можно было назвать парламентской монархией: Корат-Анрит прислушивался к мнению двух политических партий, — Алворцев и Нетдериков — у которых был свой взгляд на судьбу наследия Кроноансестеров. Алворцы считали, что Арахнорумов можно и нужно использовать во благо, что их сила может помочь нам и зарождающейся жизни в Млечном пути перейти на новую ступень эволюции, привести её и всех нас к процветанию; Нетдерики яро отстаивали позицию того, что Арахнорумов ни в коем случае нельзя пробуждать, ибо их сила может быть разрушительной и привести всю галактику к уничтожению. Весь парламент превратился в пороховую бочку, готовую взорваться в любой момент. Как бы Корат-Анрит ни старался удержать их в узде этатизма, он понимал, что его сил вскоре будет недостаточно для сосредоточения власти: партии набирали силу, на их стороны переходило все больше и больше наших братьев, и Корат-Анрит чётко осознавал, что пойти против собственного народа ему не удасться, так как армия — главная принудительная сила — потихоньку начала переходить на сторону партий, сколько бы казней и репрессий он ни устраивал. В конце концов, Корат-Анрит был убит заговорщиками-анархистами, подосланными кем-то из ближнего окружения. Новость о смерти монарха быстро облетела систему Фернан и Педантор в частности. Фитиль был подожжен — правитель умер, не оставив наследников. У власти оставались двое влиятельных личностей: Трудор, лидер партии Нетдериков, и Карствар, лидер партии Алворцев. В нашей Империи началась Смута, повлёкшая за собой массовый раздел перепуганного общества, в мгновение ока лишившегося управления, на сторонников Трудора и Карствара. Их дар убеждения имел поразительный эффект: в считанные дни политическое соперничество между сторонами переросло в полномасштабный военный конфликт — гражданскую войну, лихорадящую нашу систему и по сей день. Мы погрузились в грызню между собой, напрочь забыв о нашей великой миссии.
— Но есть же что-то на этой планете, за что они борются? — спросил лис. — То самое, что позволяло пирамидоголовым контролировать этих чёртовых пауков?
— Да. Есть, друг мой, — ответил Кортак-Арол. — Имя ему Контериун. Этот древний артефакт, посох силы и могущества, был оставлен нам на хранение, когда Кроноансестеры поняли, что скоро исчезнут из этого мира. Мы заточили его в лощине на Вальярговом плоскогорье. Вон там, — педанторец указал на странную глубокую лощину, по обе стороны от которой возвышались две огромных постройки, в которых активно наблюдалось оживленное движение. — Контериун находится под завалами древнего святилища.
— Это именно то, что мы ищем. Наши миры находятся на грани уничтожения: Арахнорумы в считанные часы разрушили наши города, и сейчас на нас смотрят все жители Млечного пути. Он нужен нам, чтобы построить портал в реальность Кроноансестеров, — вмешался в разговор лис. — К нему возможно пройти?
— Хранилище уже давно разрушено и усеяно трупами наших братьев, которые стремились к нему пробраться, — сказал Кортак-Арол. — Оно находится в самой глубине лощины. У вас есть все шансы добраться до него. И только в твоих силах, чужеземец, обуздать энергию этого древнего артефакта. Я сразу увидел отметины на твоём теле. Только священная жидкость могла сотворить такое…
— Вы знаете об источнике? — с удивлением спросил дракон. — И о богах?
— Да. Но… — в этот момент речь Кортак-Арола прервал жуткий грохот вдалеке. Бросив взгляд на горизонт, глазам наших героев предстала жуткая картина: по обе стороны от ущелья начали собираться огромные скопления светящихся ярким бежевым светом великанов, выходивших из огромных разрушенных зданий и изредка стрелявших друг в друга ярко-синими светящимися сгустками энергии. Кортак-Арол, тяжело вздохнув, посмотрел в глаза дракону. Наш герой, подсадив на спину лиса, тяжело вздохнул и спросил:
— Получается, только я смогу закончить эту войну?
— Именно так, — подтвердил педанторец. — Ты избран нашими союзниками для великой цели. И только ты сможешь привести нас к процветанию и спасти нашу галактику от вымирания. Добудь Контериун и заставь двух братьев встать под единые знамёна, чтобы миллиардолетняя Смута, наконец, ушла из нашего мира навсегда. И тогда мы вместе остановим Арахнорумов.
— Хорошо, — ответил дракон, расправив крылья и развернувшись в направлении поля грядущей битвы, на которое стягивались все новые и новые силы враждующих сторон. — И… Спасибо Вам за все, Кортак-Арол. Я обещаю, что остановлю эту войну.
— Если этот парень что-то пообещал — он обязательно это сделает, — сказал лис, рассмешив педанторца. — А если чего чудить начнет, я за ним присмотрю. Он у меня в ежовых рукавицах! — в этот момент лис демонстративно сжал кулак и продемонстрировал свои мышцы, чем очень рассмешил Кортак-Арола. Но не успел представитель старого мира попрощаться с чужеземцами, как наши отважные герои взмыли в ядовитое педанторское небо и устремились на поле брани, которое вот-вот было готово запылать кроваво битвой не на жизнь, а на смерть за идеи, уже давно потерявшие всякую актуальность, битвой за несуществующие ныне мечты и идеалы. И только в лапах дракона находилась судьба целой цивилизации, способной спасти Млечный Путь от полного уничтожения. В этот самый час на изуродованных равнинах Педантора решалась судьба будущего всех разумных существ красивой спиралеобразной галактики, блестевшей светом белоснежной жемчужины на необъятном ковре Вселенной.
Эронс и Норвин, с ненавистью смотря на собирающееся на горизонте Вальяргового плоскогорья войско светящихся бежевым светом Алворцев, в порядках которых просматривались формирующиеся гигантские артиллерийские орудия, степенно шли в стройных рядах огромной, многотысячной рати Нетдериков, собранной Трудором со всех занятых его фракцией боевых районов Педантора, которые, круша вековые железные скалы и выпиравшие из земли останки убитых педанторцев на своём пути, с ненавистью посыпали своих врагов огромным обилием всевозможных ругательств, известных богатому местному языку. Затемненное плоскогорье изредка освещали взрывы уничтоженных на орбите кораблей, обломки которых падали проливным метеоритным дождём на многострадальную землю погрязшей в пучине распрей и раздоров планете. Выхватив из-за спины винтовку, Эронс, бросив взгляд на ощетинившегося пулемётами гнома, спросил:
— Ну что, бородатый, готов посносить пару голов этим ублюдкам?
— Они не заслуживают лёгкой смерти! — гневно ответил Норвин, снеся титановой ногой голову давно умершего педанторца. — Они заплатят за смерть Айнона и Шоргана!
Как только войско Нетдериков дошло победным маршем до позиций, находившихся с левой стороны от ущелья, его солдаты, выстроившись в стройные ряды, сформировали из своих рук магмопушки и, все как один, уставились на горизонт. Их примеру последовали и наши герои, которые, преисполненные жаждой мести за убитых друзей, взяли наизготовку своё личное оружие. На другом конце ущелья войско Алворцев, достигнув намеченных позиций, также встало в стройные ряды, словно профессионально обученная армия. На мгновение в ущелье наступила гробовая тишина. Ни одна из сторон не произнесла ни единого выкрика, ни единого оскорбительного возгласа или порицания: в груди всех собравшихся на поле последней битвы горела лишь слепая ненависть к врагу, не требующая излишнего подтверждения. Тот же самый огонь, разрушительное пламя которого выжигала последние части разума, пылал в сердцах отважных бойцов «Гиперборея», вставших (по их мнению) на защиту мира, справедливости и светлого будущего. Норвин и Эронс были убеждены в том, что враги будут повержены и их горячо любимые друзья будут спасены. А затем, вместе с Нетдериками, они избавят галактику от тирании Арахнорумов и установят вечный мир в каждом уголке их родного дома. Но вот наступил тот самый долгожданный момент, которого наши герои так ждали: перед мощным непобедимым войском, преисполненным жаждой скорой победы над врагом, чинно вышел лидер Нетдериков, появление которого спровоцировало бурный всплеск восторга и радости среди доблестных солдат. Трудор, бросив взгляд на войско противника и став свидетелем подражания своему шагу со стороны Карствара, злобно огрызнулся, но тут же, стараясь отогнать от себя мысли о расправе над злейшим врагом, обратился к своему войску: