Страница 80 из 141
— Бойцы! За этими дверями-наша победа! Последний рывок-и война закончится! Мы победим! Осталось только пройти эти несколько метров — и победа наша! — повернувшись к двери, Семен Сорокин, взяв на изготовку ППШ, приготовился к штурму. Все остальные, сняв предохранители, последовали примеру лейтенанта. Одна секунда… Две… Три… Четыре… Морозов чувствовал, как в воздухе вокруг него кружит в бешеном хороводе буран напряжения и страха, как пытается укротить стихию страха зовы доблести, отваги и мужества, как разжигается в его сердце пламя героизма и желания закончить войну раз и навсегда. Сердце колотится, как бешеное. Пять… Шесть… Семь… И вот, когда эмоции всего отряда перешли все мыслимые границы, а в душах их закипела отвага, раздался возглас Сорокина:
— Ребята! За Родину! За Сталина! К победе! Ур-а-а!
Подхватив клич лейтенанта, бойцы двух взводов разом нажали на курки своих автоматов, и пули карающие, пули праведные скосили стоявших позади дверей перепуганных гансов. Не мешкая ни секунды, подскочил к двери Кошкарбаев и что есть силы выбил её свои мощным плечом. Не выдержали немцы, упали на холодный рейхстагский пол, и тут же меткие пули Орешко облегчили их земные страдания. И ринулись отважные солдаты в последний бой. Вокруг них сразу же началась адская свистопляска пуль. Но не брали пули героев отважных, ибо дело их было правое, ибо с ними шел сам Хранитель их дела правого, ибо высшие силы справедливости и добра встали на защиту их пути праведного. Вот меткая пуля Сорокина сразила наглого ганса в лоб, вот сражен ножом офицер вермахтский Маковым, упал навзничь боец фолькштурма, не успевший нажать на спуск фаустпатрона. Бегут немцы. Дрогнула элита превосходства национального перед мечом карающим единства. Пошатнулся фундамент мировой тирании. Дрогнули идеалы Гитлера и пропаганда Геббельса. Горит фашизм, горит Рейх, в руинах немецкая рать… Приходит конец злу мировому! Занесен меч праведности над грехами смертными.
Вот и позади несчастный купол! Впереди крыша! Вот уже и колонны вдалеке видны! Багреет подлый красно-белый флаг со свастикой на его лице, рвется он ввысь, чтоб убежать от кары заслуженной. Но ближе и ближе солдаты к заветному месту.
— Булатов! — закричал Сорокин, добивая убегающего немца. — Доставай знамя и вешай его на древко! Быстрее!
Не долго думая, Булатов выхватывает из-за пазухи гимнастерки красный сверток, и ярко-красное полотно, озаряющее триумф справедливости на Земле, распускается багряным ковром справедливости над обителью зла вселенского. Вот оно уже и на древке. Бежит Булатов! Бежит за ним Морозов! А за ним — Сорокин! А за ними, убивая оставшихся в живых немцев, спешат остальные. Вот уже бойцы на середине площадки. Топот сапог по разрушенной крыше раздается все сильнее и сильнее, звонче с каждой секундой.
— Беги Гриша! Беги! Не останавливайся! — орёт во всю глотку наш герой, с опаской высматривая каждый кусок покрытой тучей обломков крыше. Все ближе и ближе Булатов к краю фронтона. Радость переполняет всех и каждого. Хочется кричать! Плакать! Радоваться победе! Но тут, к ужасу Морозова, слева от Булатова возникает солдат в форме немецкого фельдмаршала. И ужас был в том, что это был не простой солдат, не простой фельдмаршал, чудом выживший при штурме — это был он… Тот, благодаря кому эта война началась, тот, благодаря кому были загублены миллионы невинных душ! И снова он собирается поставить свою жирную черную точку в истории.
— Не бывать этому, Тейнорус! — выкрикнул непонятное имя наш герой и ринулся со всех ног к своему извечному противнику. — Только не сегодня! Не сейчас!
— Всё кончено, друг… — злобно усмехнулся маг, направив пистолет на Булатова, который уже был в нескольких метрах от фронтона. — Хаос восторжествовал!
— Ещё нет! — выкрикнул в отчаянии наш герой и, не сбавляя скорости, кинулся на черного мага. Выстрел… Покатились два извечных соперника в истории мира по отвесной крыше, цепляясь за рваные раны фронтона. Край уже совсем рядом. В этот момент наш герой, крепко сжимая своего извечного врага, услышал то, от чего его израненная душа запела: по всему Рейхстагу раздался радостный победный крик, понесшийся во все уголки побежденной Германии. Наконец-то, после стольких лет, добро вновь восторжествовало над злом. Наконец-то, после стольких лет отчаяния и боли, в мире воцарилось добро и справедливость. Война, унесшая жизни миллионов людей, была победно окончена.
— Что ж, в этот раз ты победил, — сказал Тейнорус, повернув голову нашего героя к себе. — Но я еще успею натворить дел, поверь мне. Счастливо оставаться, умник…
С этими словами он испарился в воздухе. Наш герой был счастлив. Он вновь смог избавить мир от зла. Но не успел он и с облегчением выдохнуть, как его спина почувствовала жесткий удар о что-то железное. Раздался лязг металла, стук дерева, и на него, кружась в легком и элегантном пируэте, упал зеленый брезент, закрывавший оставленный грузовик. В голове туман… Перед глазами — чистое весеннее небо, на душе — великое облегчение, а по телу — боль, боль, боль… Вдох, выдох… Радостные крики… В глазах темнеет, на душе — огромный валун… Темная пелена застилает глаза… Крики все глуше и глуше… Радость… Радость… Пустота…
Глава VIII
Очнулся дракон в самой ненавистной для себя обстановке. Оправившись от очередного ночного кошмара, наш герой вдруг осознал, что находится в наполненном мутной зеленой жидкостью резервуаре, через толщу воды которого изредка мелькали толстые пузырьки воздуха, убегавшие из вставленного в его зубастую пасть медицинского кислородного регулятора. Вода резала глаза нашего героя, не приспособленные к столь непривычной для них среды обитания, поэтому окружающую обстановку вокруг себя дракон видел довольно плохо. Но всё же, уловив знакомые очертания медицинского отсека, Хранитель Добра немного пришел в себя. Вспомнив про рану в животе, дракон посмотрел на свое брюхо — на нем красовался очередной полуметровый шрам, оставшийся после операции. Но не успел наш герой вдоволь полюбоваться на очередную гравюру, оставшуюся после тяжелого увечья, как с обратной стороны стекла показался силуэт человека в белом халате (да, да, дорогой читатель, даже спустя девятьсот девяносто тысяч лет доктора Земли все еще ходили в белых халатах. Что поделаешь — сила традиций), который не спеша что-то записывал в свой голографический планшет. Доктору, по всей видимости, было не менее сорока лет: на его лице проглядывались очертания морщин. На халате, скрывавшем военную униформу, красовались значки выпускника Врачебной Сатурнской академии, являвшейся самым элитным учебным заведением во всей галактике. Да будет читателю известно, что доктор Вальмерт (да, да, именно он) тоже являлся выпускником этой академии, причем закончил он её с отличием. Именно благодаря знаниям, полученным в ней, он смог добиться таких результатов в области генетики и биоинженерии. Правда, к сожалению, намерения оказались не самыми безобидными и добрыми.
Подойдя к резервуару с жидкостью и посмотрев на пробудившегося дракона, доктор улыбнулся и спокойным, мягким голосом, которым, наверное, обладают только врачи, сказал:
— Здравствуйте, Ваше Добродеятельство. Вижу, что вы уже проснулись. Как вам такая обстановка? — дракон, выпустив пузырьки углекислого газа из регулятора, недовольно замотал головой. Усмехнувшись, доктор продолжил: — Понимаю, понимаю. Знаю — непривычно, но не отчаивайтесь: рана уже затянулась, и теперь вашему здоровью ничего не угрожает. Я пришел за тем, чтобы вас выпустить.
С этими словами доктор подошел к голографической панели и быстро набрал комбинацию из каких-то функций, неизвестных дракону. В ту же секунду жидкость из резервуара начала быстро исчезать, постепенно освобождая нашего героя из ненавистного плена. Через несколько секунд, когда последние капли жидкости скрылись в пустоте сливного тоннеля, дракон, наконец, ощутил под собой твердую поверхность. Но вместе с долгожданным облегчением пришли побочные эффекты: внезапно, наш герой почувствовал легкую слабость в мышцах и невольно свалился на пол.