Страница 5 из 24
Мальчик решительно шагнул вперёд.
Это была огромная полукруглая зала, пол которой вспарывали многочисленные канавки, так похожие на русла пересохших ручейков. Сфероидальный потолок усеивали мерцающие серебром звёздочки. В отдельных местах они одиноко пульсировали, словно трепетно дышащие дети, перед тем, как заплакать. А кое–где вились целые рои переливчатых огоньков, соединённые невидимыми нитями в определённые последовательности.
Мальчик разинул рот.
Это были созвездия!
Над головой застыла Полярная звезда.
«Неужели снаружи уже ночь? Хотя… Если учесть, сколько я тут блуждал — самое то. Вот крику–то сейчас дома…»
Внезапно мальчик понял, что уже давно ощущает на себе пристальный взгляд сотен глаз. Это началось, как только отворились врата, просто в порыве чувств, он не сразу осмыслил данность. Мальчик оглядел залу.
На противоположной стороне высился трон. Сидящего на нём мальчик не разглядел — тот был словно укутан в ночь. Не помогали даже расставленные по всей зале свечи. Свет от них блек, касаясь пол сидевшего.
«Совсем как стены в туннеле за спиной…»
Вокруг трона, в три ряда, стояли люди в туниках с накинутыми на головы капюшонами. Монахи.
Мальчик в отчаянии принялся всматриваться в лица. Он искал знакомое выражение усталости… Однако под капюшонами ворочались лишь тени, так что ничего нельзя было разобрать.
Ряды дрогнули. Пришли в движение. Медленно расступились.
Мальчик увидел ещё одного персонажа трагедии — а в том, что он стал участником именно трагедии, не было никаких сомнений.
У подножий трона на коленях склонился человек. Он словно молился сидящему или, наоборот, смиренно внимал его волю.
— Папа? — Мальчик выронил нож. Тот со звоном отскочил от бетонного пола. Вспыхнула и погасла одинокая искра.
Восседавший на троне вскинул руку. Его перст указывал на мальчика. И мальчик чувствовал этот жест на себе. Внутри себя. В его трепещущее от страха сердце вонзилась вязальная спица. Мальчик вскрикнул от боли, схватился руками за грудь, но на ногах всё же устоял. А спица принялась вращаться, впиваясь всё глубже и глубже. Стало невозможно дышать. По щекам мальчика потекли слёзы. Волосы разметались, а плотно сомкнутые губы еле заметно вздрагивали. Мальчик мужественно терпел боль… но того, что случилось дальше не вынес бы ни один взрослый… ни по ту, ни по эту стороны реальности.
Восседавший на троне встал.
Сквозь слёзы мальчик увидел его голову, облачённую в шлем. Последний походил на перевёрнутое ведро, из днища которого торчат рога…
Указательный палец с перстнем поманил к себе.
Пророкотало:
— Ко мне…
Мальчик почувствовал себя червём, насаженным на крючок… В тот самый момент, когда рыбак задумал перебросить удочку.
Внутренности буквально вывернуло наизнанку. Перед глазами повисла бордовая пелена… а мозг просто утратил способность нормально мыслить.
Пол под ногами растворился.
Сознание тут же вернулось, а с ним и адская боль.
— Папа! — Мальчик взмахнул руками, силясь сохранить равновесие… но он вовсе не падал. Он завис в метре от пола, удерживаемый неведомой силой. Силой, что излучал скрюченный коготь стоявшего у трона существа.
Существо поманило, и мальчик полетел.
Монахи отстранились ещё дальше. Недвижимой осталась одна–единственная фигура. Мальчик с трудом повернул голову. Опал капюшон. Блеснули усталые глаза. Знакомый монах словно говорил: «Зачем? Твоему отцу уже ничем не помочь. Но я мог спасти от мрака тебя».
Мальчик не знал, что ответить на этот немой вопрос.
Ему просто было нужно. Ну очень! Ведь неведение — страшная вещь. А в совокупности с томимым ожиданием — просто жуть! Но сейчас это всё уже не имело никакого значения, и мальчик сосредоточился на своём мучителе.
— Я ждал тебя, — пророкотал тот, сгибая руку в локте и выворачивая кисть.
Мальчик услышал хруст собственных костей.
Сознание вновь заслонилось вспышкой боли.
— Пусти!
— Как скажешь.
Мальчик рухнул с высоты метра на подогнутые колени. Однако этой боли он даже не почувствовал. Физическая, она была ничто по сравнению с той болью, что он уже перенёс внутри себя. Холодная спица исчезла. Стало легче дышать. Но в голове по–прежнему царила адская вакханалия. Руки и ноги ощутимо покалывало.
Мальчик стремглав повернулся к отцу.
— Папка!
Тот не шелохнулся.
Мальчик придвинулся ближе и осел… Волосы на голове отца были абсолютно седыми. Зрачки заслонились обсидиановой мутью. Нижняя челюсть отвисла. С губы свисала слюна. Её нижний конец раскачивался у самого пола, словно маятник. Из глотки доносилось прерывистое мычание. Отец пытался что–то сказать, но не мог выдавить из себя ни слова. Ему словно запретили делать это.
Мальчик резко развернулся к трону.
— Что вы с ним сделали? Слышите?! Ну же, отвечайте! Иначе!.. — Мальчик закрутил головой.
— Иначе что? — спросило существо сквозь гортанный смех.
Мальчик в бессилии глянул на свои руки.
— Иначе я убью тебя, гад! — буквально прошипел он.
По толпе пронёсся испуганный гомон.
— Говоришь, что убьёшь меня… Хм… Смелое желание, вот только неосуществимое. Ведь я и без того — мёртв, — существо сделало шаг по направлению к мальчику. Колыхнулась, шурша, тёмная мантия ночи.
— Врёшь. Иначе бы не прятался глубоко под землёй!
— А кто сказал, что я прячусь?
— Но ведь на поверхности о тебе никто и слыхом не слыхивал, — мальчик искоса глянул на рогатую голову. — Кто ты такой? Чего тебе от нас нужно?
— Если кто–то о ком–то ничего не знает, это ещё не значит, что этого кого–то нет или же он непременно скрывается. Только вот понятие «кто–то» совершенно неприменимо по отношению ко мне. Я что–то. Я — Мрак! — Существо вознесло руки над головой, отчего вверх скользнул и подол её мантии.
Мальчик зажмурился. Он не верил в то, что увидел. Но всё равно прошептал:
— Ты дьявол…
— У меня много имён! — Существо резко развернулось и пошло вокруг трона. — Но суть дела ты понял правильно. Я есть вселенское зло, и я очень долго томился в заточении, потому что кто–то, стоящий свыше, не пожелал делиться властью! Властью повелевать мирами. Но час расплаты пробил, и Судный день настал. О, мои сподвижники, готовы ли вы сломать печать, чтобы я смог пройти сквозь мрак к далёким мирам?! Готовы ли вы исполнить истинную веру? Ту веру, с которой вы существовали бок о бок все эти тысячелетия?! Если да, то в этом случае, момент истины настал. Вот он, свет, сияющий перед троном. И именно он укажет мне путь в извечной тьме!
Кольцо монахов сомкнулось. Зазвучали истерические стоны.
Мальчик боязливо огляделся. Дёрнул отца за рукав.
— Папа, нам нужно уходить. Они не люди. Слышишь меня? Папа…
— Оставь его, — вещал Мрак. — Он достиг того, что искал. Познал истину. Но он не учёл самого главного: истина оказалась намного выше человеческого сознания. Нести смысл на своих плечах дано не каждому. В частности, не взрослому.
— Причём тут это?
— Сознание взрослого человека не в силах принять истины. Оно видит лишь то, что царит поверх иррациональности. Чаще всего, оно видит зло. А то, что находится ещё глубже — вне зоны видимости — сокрыто. Потому что в голове взрослого человека отсутствуют переходные звенья. Их просто блокировали. Функционал взрослых совершенно иной.
— И каков же он?
— Они нужны с той лишь целью, чтобы растить таких, как ты.
— А какой я?
Мрак замер.
Только сейчас мальчик заметил, что за время их беседы тот так и не скрылся за троном, хотя безостановочно двигалось по окружности…
«Бред. Честное слово».
Мрак засмеялся, словно прочитал мысли мальчика.
— Не пытайся этого постичь. Это не дано даже вашим учёным. Вот наглядный тому пример, — и Мрак указал на отца мальчика. — Но он взрастил тебя. И ты пришёл сам. Это хорошо. Очень хорошо. Похищенные очень слабы. Они, как правило, испуганы до соплей, так что ритуал не приносит ожидаемого результата. Ты же особенный. Никто ещё не бывал так близко от меня и не злился столь откровенно. Ты и сейчас не боишься меня. Хотя, в данный момент, ты как никогда близок к бездне.