Джокер старого сыскаря

– Кирилл, разве так делают умные мальчики? – с трудом напуская на лицо строгость, спросил сына Максим, осторожно высвободив из его ручонки очередной приговорённый шарик. – Посмотри, какой шарик красивый, как радовалась ему ёлочка, а ты его хотел разбить. Не жалко?

– Залко… Он сам хотел лазбиться. Я его только поделзал, стобы он не лазбился. – Кирюшка ясными повлажневшими глазёнками посмотрел на отца, потом перевёл взгляд на Анюту, ну и, конечно, вышел из воды сухим.

Разобравшись со своим проказником, Максим снова всё внимание обратил на гостей, а Анюта быстро замела в совок осколки ёлочных игрушек. Кирюшка внимательно разглядывал Петра и Марину.

– Ну что, племяш, будем знакомиться. – Пётр взял на руки малыша и поцеловал его в нос. – Я твой дядя, а зовут меня Петей. Значит, я – дядя Петя. Понял?

– Понял… Ты дядя Петя. – Кирюшка без церемоний обхватил Петра за шею. – А это сто за тётя?

– Это тётя Марина.

– Понял… Посли, я тебе показу, какая у меня есть лосадка.

– Пошли, пошли, я очень люблю лошадок.

Пётр с Кирюшкой ушли в детскую, оборудованную Максимом в недавно срубленной притычке к дому. Анюта захлопотала на кухне, а Максим с Мариной расположились было в зале, как исстари повелось в этом доме называть большую заднюю комнату. Но разговора не получилось. Виновато спохватившись, что осталась не у дел, Марина попросила дать ей переодеться, вынудив Максима уйти в детскую и присоединиться там к вовсю шумевшей мужской компании.

– К нам сегодня гостей со всех волостей, – весело объявил Максим, усаживаясь в кресло. – Второй священник в Сосновку назначен. Звонили из епархии, чтобы встречали. Вот-вот должен подъехать.

– Да ну? А что, отцу Константину он не в тягость будет?

– Отец Константин как дитя малое радовался, когда я сообщил ему эту новость. Трудно ему стало одному справляться. Приход-то разросся. Молодёжи много: кто женится, кто ребёночка крестит. Да и старики потихоньку уходят. Он, бедный, как белка в колесе крутится. Второй священник давно уже нужен. Только бы под стать отцу Константину оказался. Не нарадуемся мы на нашего батюшку. Все его уважают, душевный он человек, рассудительный и верующий искренно.

– Здесь, Макс, уж как повезёт, на всё воля Божья. – Пётр поднялся с пола и пересел в другое кресло, напротив Максима. Кирюшка тут же взобрался к нему на колени и, тихонько похихикивая, стал теребить густую дядину бороду. – А молодой батюшка-то?

– Не знаю. Сказали только встретить да приготовить жильё. Номер в нашей гостинице устроит его, как ты думаешь?

– Ваша гостиница губернатора устроит, не то что попа. Об этом мечтать только! – Пётр аккуратно пересадил удивившегося такой бесцеремонности Кирюшку в кресло, а сам подошёл к окну и, сдвинув в сторону тюлевую занавеску, выглянул на улицу. – Макс, а батюшка-то, похоже, приехал… Чего ты расселся? Беги встречать.

Максим опрометью кинулся из комнаты, на ходу что-то крикнув Анюте. В поднявшейся суете на пороге детской появилась Марина.

– Переодевайся быстрее. – Едва сдерживая смех, шепнула она мужу и подсела на корточках к Кирюшке.

Не мешкая Пётр достал из принесённого Мариной пакета своё облачение и через несколько минут был готов преподнести сестре с зятем очередной сюрприз. Встав за дверью, он стал ждать появления Максима. Пока всё шло по плану.

– Ну и где же батюшка? – взволнованный Максим прямо в валенках вбежал в детскую. – Слышь, Петька, где твой батюшка? – Не увидев шурина, он в растерянности остановился. – Марина, а Петька куда пропал?

Чтобы не расхохотаться, Марина уткнулась лицом в пушистый свитерок Кирюшки. Выручил её ровный, зычный голос мужа:

– Да все мы здесь, успокойся, Макс. И батюшка, и Петька…

Максим обернулся на незнакомый голос и остолбенел. Во всей красе светло-серого подрясника, с большим крестом на груди перед ним стоял Петька. Он степенно подошёл к другу, троекратно поцеловал его и осенил крестным знамением.

– Отец Пётр, второй священник Троицкого храма посёлка Сосновка. – Пётр в пояс поклонился Максиму и, чувствуя, что тот не на шутку поражён увиденным, осторожно, под руку подвёл его к креслу и усадил.

Кирюшка крутился вокруг них, не сводя глаз с недоступного ему дядиного креста, а Марина, сотрясаясь в беззвучном смехе, закрыла лицо руками и быстро вышла в зал. Максим по-прежнему бестолково смотрел на Петра и не мог произнести ни слова. Из оцепенения его вывел звонкий возглас сына:

– Папа, ты сто, не узнал дядю Петю?

Максим вздрогнул, ожил:

– Узнал, сынок, ещё как узнал! Ну, Петька, не будь на тебе этого креста, не знаю, что сделал бы с тобой. Подожди-ка, Кирюша… – Максим встал с кресла и, схватив в охапку Петра, закружил его по комнате, чем до невозможности рассмешил Кирюшку. – Молодец, отец Пётр, – перевёл дыхание Максим. – От души рад за тебя… за вас с Мариной. Поздравляю!.. Аннушка! Иди сюда скорее, полюбуйся на братца!

Марина выдержала характер и ничего преждевременно не рассказала Анюте. А та, поспешив на зов мужа, была поражена не меньше его самого.

– П-петруня? Ты… батюшка? – Анюта с минуту заворожённо смотрела на брата и вдруг, машинально вытерев руки о фартук, бросилась ему на шею. – Петенька, Петруня ты мой! Когда же ты удумал такое?

– Старец Нектарий Оптинский, сестричка, очень просто ответил бы на твой вопрос: «Ищите во всём великого смысла. Все события, которые происходят вокруг нас и с нами, имеют свой смысл. Ничего без причины не бывает…»

Отец Пётр ласково обнял Анюту и расцеловал, аккуратно смахнув большим пальцем выступившие из её счастливых глаз слезинки радости.

Марина стояла в сторонке и с доброй улыбкой наблюдала столь необычную и трогательную картину нежданного явления в семью родного человека в облике священника.

Глава 6. Операция «Антиквар» начинается

Утренняя оперативка в следственном отделе занимала, как правило, не более десяти-пятнадцати минут. Полковник Игнатов умел ценить и своё время, и время подчинённых. Тем более сейчас, когда два серьёзных нераскрытых преступления никому в отделе не давали покоя.

– На тебе, Саша, отныне вся ответственность за операцию… – Дмитрий Петрович испытующе посмотрел на Жарова, потом окинул вопросительным взглядом сидевших за приставным столом сослуживцев, – операцию…

– …«Антиквар»! – как-то само собой сорвалось у сразу смутившегося молодого следователя Синельникова.

– Молодец, малец! – обрадовался Игнатов. – Других предложений нет? Тогда так и будет: операция «Антиквар». Давайте определимся, кто куда, и за работу. Жарову, я думаю, надо вплотную заняться реставраторами. Припрягай, Саша, Тимофея Кузьмича, он по старой памяти может навести на кого-то из них. Следователь Синельников и капитан Дроздов… вы прошвырнитесь-ка по скупкам и ломбардам. Майор Кротов занимается сейчас вчерашней дракой молодёжи в Запрудовке. Он останется пока в резерве. Да… Верный путь мы нащупали, мужики. Верный! Только бы не сбиться с него… Ну, заканчиваем на этом. Все свободны.

Определив подчинённых по местам, Игнатов уже в который раз стал спокойно, системно восстанавливать в памяти все дела, связанные с антиквариатом, когда-либо проходившие через его руки. Были камни, золото, была коллекция старинного китайского фарфора, комплект дуэльных пистолетов чуть ли не времён Пушкина, парадный китель генерала, Героя Советского Союза, с полной выкладкой орденов и медалей. Был один труп при ограблении ювелирной мастерской… Но картины и иконы до последнего времени ни разу не встречались. В округе вроде бы тоже не слышно о такой специфике грабежей. Наверное, давно уже всё ценное выкрадено да вывезено из России. И вдруг на тебе, эпизод за эпизодом: этот проклятый «Чёрный квадрат», налёт на староверческий скит, дерзкое ограбление древней Богородичной церкви… Стоп! А ведь буквально за несколько дней до этого пытались выкрасть из музея раритетную Острожскую Библию. Подожди, подожди… Игнатов набрал номер директора краеведческого музея.