Страница 1 из 28
Об авторе
Имя сербской писательницы Роузи Кукла или как она себя просит называть — автора произведений, уже известно у нас. Некоторые оценили ее способности, мягко и не роняя достоинства героинь рассказывать об эротической стороне их жизни. Все героини произведений автора, как правило, — наши современницы, которых Роузи описывает в их ощущениях и открытиях своего тела, переживаниях, размышлениях и все они правдоподобно реальны.
Это Кадеточка — подруга курсантов, молодая девушка в автобиографической повести, Вера — современная Золушка из романа о становлении одной из отечественных компаний дома моды. Надя — ощущающая собственное разочарование в поисках ответного чувства, Рая — модель, впоследствии ставшая женой туарега и другие. Всюду рядом: то Зоряна — стюардесса, то Млада — врач, и все они сербские женщины и даже француженка Мари, тоже родом из Сербии, второй Родины писательницы.
Не случайно у Роузи Куклы сплетаются судьбы героинь, на то есть причина — признание за женщиной их особого права выбирать и чувствовать так, как хочется, как велит сердце, как заложено Им от рождения в женщинах. Роузи убеждает нас, и с этим трудно не согласится, что именно женское тело самое совершенное и эротичное, что создано природой, именно поэтому женщины имеют особое право влюбляться по собственному выбору.
Читаешь ее произведения и со многим соглашаешься, с чем–то готов поспорить, но то что все интересно, это бесспорно. Интересны описания, интересны наблюдения, интересны истории иных людей, о которых пишет Роузи, вплетая их в канву своих произведений. Помимо героев мы что–то новенькое для себя узнаем, уясняем в судьбах чьих–то не главных, но неотъемлемо скрепленных с героями ее рассказов. Помимо этого мы знакомимся с фактами, о существовании которых даже не задумывались. Все интересно! К тому же эротично и все у нее в рамках приличия, хотя и с некоторой пикантной изюминкой …
Роузи Кукла
Жизнь с двух сторон
Современная повесть
Посвящается тем, которых жизненные обстоятельства перекинули на вторую сторону жизни, заставив сменить привычные понятия и образы, но готовых при этом всем на свете пожертвовать ради счастья любимых.
Предисловие
Жизнь–копейка! Легкомысленное утверждение! Но так, ведь, только кажется.
А у каждой монеты–две стороны: орел или решка, а по научному — аверс и реверс. И какой стороной она к вам перекинется, так и может сложиться в дальнейшем все в вашей жизни.
И, нередко, подбрасывая монету, мы загадываем, вручая свою судьбу случаю!
— Что? — Спрашиваем, закрыв глаза.
— Орел или решка? И никогда ведь не спросим: реверс или аверс? А почему?
Да потому, что орел и решка, аверс и реверс понятия у нас перепутанные. Все как в жизни! Поймал подброшенную монету, взял в руки и словно судьбу испытываешь: там, где герб — орел, а где номинал — решка, а вот, что аверс или реверс, то все запутывает?
Понятно что две стороны! А вот что выпало судьбой, то и не знаешь?
Жизнь или смерть, делать или не делать, любить или не любить?
А ведь судьба человеком играет, и ты завтра не знаешь, на какой стороне жизни окажешься? Орел или аверс, решка или реверс?….. Орел или решка, или….
Часть первая. Жизнь с одной стороны
Встреча
— Наташка! — Услышала голос такой знакомый с самого детства.
Она повернула голову, нахмурилась и попыталась увидеть того, кто ее звал.
Прямо перед ней, загораживая дорогу, стоял дородный, хорошо одетый мужчина средних лет, а на его согнутую правую руку в локте опиралась довольно высокая девица, бесстыдно выставив свои худые и неприлично высоко обнаженные ноги, торчащие из–под коротенькой темной юбки.
Что за дешевка? Подумала Наташка и еще вдогонку своим мыслям добавила про себя: да она же …..!
Ну, вы поняли, о чем она подумала, глядя на эту девицу? И потом, разве же вам не приходилось встречать таких бесстыжих и наглых девок с ногами, обнаженными до неприличия высоко? А поза? Что это за поза? И рука еще ее вызывающе замерла на бедре? И если бы не милое, но в чем–то приветливое личико девицы, то она бы…
— Наташка, ты что же, меня не узнаешь? — Пронзительно неожиданно прозвучало от этой девицы!
Все что угодно она могла подумать и услышать, но только не это! Это же Его голос, да, именно Его! И от этой догадки ее пронзило словно током!
— Боря? — Неуверенно и растерянно спросила Наташка, пристально вглядываясь в лицо девицы.
— Ну, слава богу, признала наконец–то! Познакомьтесь, это мой муж, Альберт…
И от этих слов, таких нелепых и несопоставимых по смыслу, которые никак не укладывались, не доходили до сознания Наташки, она растерянно отступила, почти отшатнулась назад. Потом недоуменно уперлась тупым и ничего не понимающим взглядом в лицо девицы. Секундами спустя, обвела всех, стоящих перед ней, недоверчивым и полоумным взглядом, испытывая некоторое оцепенение и шок.
Догадка, так резко поразившая ее, становилась реальностью и выплывала теперь перед ней чертами такого знакомого и близкого с самого раннего детства лица.
— Боря? Что это за маскарад? Ты зачем это ….
— Да, дай же я тебя поцелую, а то не по — христиански как–то получается…
Борька, или что он собой представлял сейчас в этом удивительном женском наряде, наконец–то отделился от своего спутника и, сделав небольшой шажок, пристукнув каблучком туфель на шпильке, приблизился к ней лицом. Затем, как в замедленной съемке: припал к ней, обхватил и тут же, обдавая ее запахом дорогих дамских духов, прикоснулся своими накрашенными губами к ее лицу…
Она уловила необыкновенно чарующие и нежные запахи дорогой парфюмерии, ощутила необыкновенную мягкость кожи его лица и непривычное, не сильное, совсем уже не Борькино соприкосновение с его телом.
А может это не Борька? — Мгновенно вспыхнула такая спасительная мысль.
Но, неожиданно, почти в самое ухо она услышала от него горячий и страстный шепот:
— Это я, я, дорогая моя девочка! Не бойся! Просто я сейчас стала немного другая…
Шок! Самый настоящий шок испытала Наташка, отчего замерла, не понимая и не ощущая свое тело, почти ничего не соображая.
Этот шок как следствие — от всего происходящего, нелепости услышанного и увиденного!
Потом она почувствовала, что ее тело начало предательски сотрясаться от дрожи, словно в лихорадке. А от ощущений тепла его тела и запахов его лица, которое все еще прижималось, она, испытывая сильное потрясение, обмякла и растерялась. Дрожь в теле усилилась. Потом неожиданно, сама удивляясь своему непривычному тембру и дрожи в голосе спросила:
— Боря! Это ты, ты зачем? — Прошептала, стараясь освободиться с поворотом головы от его лица.
— Все потом! Потом! — Сказал, а потом словно из тумана перед ее глазами снова выплыло, удаляясь, его накрашенное и такое, вместе с тем необычное и в чем–то привычное лицо.
— Что потом? — Спросила неожиданно грубо и резко.
— Все!
— Что все? Объясни? — Снова резко и в том же тоне.
— Все потом!
И обернувшись, все еще удерживая руки Наташки, как бы остерегаясь ее побега, сказал какую–то фразу на английском своему спутнику. Она только успела отметить высокий тембр его голоса и вспомнить смысл этих слов его о дружбе и о детстве.
И они, его слова, такие странные, непривычные, произнесенные с сильным акцентом на английском, произнесенные с его интонацией, и в тоже время почти не похожие на его голос, из–за этого непривычно высокого тембра, запомнились и почему–то врезались в память.
Наташка беспомощно, вибрируя каждой частичкой своего тела, все еще не могла сдвинуться, пошевелиться, опомниться.
Она смотрела и не видела, слушала и не слышала того, кто стоял перед ней, кто разговаривал, спрашивал. Наконец, до нее дошло обращение, несколько раз повторенное и обращенное к ней. Ей запомнилась Борькина фраза о том, что это событие и встречу надо бы отметить.