Страница 6 из 19
Как я и думала, от чего он такой мрачный? А ведь загуляла эта его Песчанка. С командиром одним из нашей части. Потому он и переживал. А я за него стала переживать.
Я себе места не находила! К нему приду, а он совсем погас. Я его и так и эдак, развеселить пытаюсь. А он глянет, улыбнется виновато и опять мрачный такой все время в своих моторах копается. А у меня сердце кровью обливается. Не слышу я его радостного приветствия и распохабной песенки. А все, эта змея! А потом вот что произошло.
Вдруг в полку тревога. Причем не так как всегда, а внезапно. Все забегали, а потом пушечный выстрел со стороны шоссе, что к нашей части. Потом еще выстрел и еще. А в гараже, в боксах, где танки, там вообще кутерьма. Пожар какой–то тушат, кричат, что кто–то на танке ворота выбил и выехал на шоссе. А следом слышу, как с матюгами называют фамилию моего любимого прапорщика. Я ничего не понимаю? Как это думаю, ошибка какая–то. А тут вижу как в танке мой папка. Выскочил на нем с открытым люком, а следом газик с вооруженными морпехами. И как рванут в сторону, откуда выстрелы.
Потом все проясняется. Оказывается, мой любимый прапорщик напился и решил своей Песчанке отомстить. А так как он добрый был, то ее не тронул, а решил ее хахаля припугнуть. И хоть потом всерьез уверяли многие, что он мог, в самом деле, его расстрелять из танка, но то, наверное, с перепугу так говорили. Ну, так вот, мой прапорщик, пил три дня подряд до этого, потому, что Песчанка от него к тому офицеру ушла, а потом пришел на службу. Пьяный был, конечно же, а может, кто и о ней напомнил? Так, вот, он что сотворил? Взял и угнал ПТ‑26, плавающий танк. Говорили потом, что он решил из него их обоих, в доме пятиэтажном и прямо в квартире расстрелять из пушки. Но, то враки, все. А чтобы успеть все, он же ведь хитрый и ловкий, вот он и поджег брезент. Вспыхнуло пламя, все тушить бросились, а он прыг в танк, ворота выбил и на шоссе. Он бы конечно доехал. Я знаю. Ведь лучше него никто не мог так водить танк, как он. А тут ему навстречу по шоссе автобус с офицерами! Он, отчего–то решил, что в нем и его обидчик. Потому из пушки, как грохнет! Да видно пьян был сильно, промазал! Из автобуса все в рассыпную. Он еще пару раз выстрелил. А тут мой папка на среднем танке. Сходу в его плавающий танк как стукнет! А плавающий, это значит, легкий. Он и заглох. Потом на его танк раз и брезент накинули, чтобы не видел ничего, а он все равно вылез. Говорили, страшный такой вылез и даже говорили, что в зубах у него нож, а в обеих руках по гранате. Он бы отбился! Да, только как он встал на брезент тот, так за него дернули и он свалился.
Я потом все время так по этому поводу думала.
Жалко! Хороший ведь был сундук и веселый. Зря он конечно. Не надо ему было всего этого. Ну и что, подумаешь? Он же ведь симпатичный! Нашел бы кого–то на первое время, а там и я уже подросла бы! Зря он все это! Жалко ведь парня!
Вот так я рассталась с очередным своим любимым мужчиной. Малая была, а ведь почти всю ночь проплакала, так его было жалко. А может и не его, а того, что мечта моя ускользнула от меня с тем прапорщиком.
Мама на следующее утро.
— Доченька, ты чего? Не надо, детка плакать, с нашим папкой все хорошо и, слава богу, обошлось уже все.
За папку думала, я переживала. Она так и не узнала, что с этим прапорщиком в меня поселилась убежденность в том, что у меня с ними, военными, больше никогда не будет ничего общего.
Но так я тогда думала, а как на самом деле?
Любовные последствия
Мало нам было бытовых проблем, так еще и сердечные волнения подключились. Я уже говорила, что у каждой из нас буквально сразу же появились поклонники среди курсантов. Девчонки подумали, что это манна небесная на них пролилась. Сейчас! Это такое серьезное оказалось испытание, что не все его выдержали. Расскажу и об этом.
Мы ведь каждая, кто уже с нами и в форме, буквально каждый час под прицелом мужских взглядов оказались. Мало того что все время за собой следить надо, как сидеть, ходить, как форму красиво носить, простите, как и в какой туалет сходить, так еще думать надо, что и когда говорить.
Вот, к примеру, идем парой с кем–то, а кто–то из ребят обронит провокационно и специально, у нас за спиной мимоходом.
— Смотри, Коля, какая у девочки фигурка красивая! А попка, ну просто из теста и как выпирает!
— Это у которой? — Второй спросит.
Мы ведь поначалу все время на такое покупались, а ведь они просто прикалывались! Понятное дело, что он ответит, что мол, у той, что с краю. А нас–то всего двое. Вот и думайте сами, что это комплимент, или издевка?
Или вот вам фокус. Стали приходить записки в наш адрес. А в них одно, и тоже, практически только в разных вариациях, но все время. Что, мол, как увидел тебя такую и все дольше в том же духе. Что мол, если ты не ответишь, или не выйдешь туда–то и в таком часу, или так не оденешься или и еще всяких там вариантов. Но все это с издевкой, понятно. А многим это нравилось, дурочкам и покупались! Смотрю, Людка из нашего кубрика стала после отбоя с постели вставать и куда–то пропадать. Потом другая и тоже исчезать. Нет, думаю, так мы не договаривались!
В это время Богдан Иванович меня плотно прижал.
— А, ну, племяшка, давай как на духу! Что там у вас происходит? Хорошо, что он наш начальник. Мы с ним все эти случаи разобрали, а потом он сделал организационные выводы.
Меня, Зойку и еще пару девчонок назначали командирами. Их отделениями, а меня старшиной класса, заместителем командира взвода, ЗКВ, так для краткости. Нам очередные звания присвоили, старшины второй статьи и велели галуны на погоны, по две лычки, как у нас говорили, пришить. После того собрание провели. Пригласили психолога, и даже сексопатолога. Вот как! Забили тревогу, а потому, что были причины. Вернее, уже ощущались последствия.
Людка залетела, а у второй красавицы герпес генитальный и вши. Обеих в госпиталь, а там диагноз. И не вердикт, а следствие, как мне сказали, от беспорядочных половых сношениях. И когда это они успевали?
Мы в ужасе, перепугались. У нас карантин объявили. Меня к начальству. Предупредили, что если еще подобное, то всех распустим. Из училища не выгоним пока, так сказали, а вот никакого больше проживания на территории. Где хотите и с кем, так и живите. Нечего у нас в училище б…… разводить!
Я своих старшин собрала и все им рассказала. Говорю, или мы, или так и уйдем из училища с кличками, как у проституток и мнением, что все мы б……
— Решайте! Я, на такое не согласна! Голосуем?
Как потом говорили, что некоторые девчонки меня с тех пор прозвали Железная леди.
Только вы не подумайте, что мы только этими делами занимались. Нет, конечно же. Учились и учились, причем настойчиво.
Первая сессия зимняя показала, что мы не только умели попками крутить, но и мозгами у нас получалось. Редко у кого тройка на экзаменах, в основном все на отлично и хорошо. Сказывался наш школьный курс. Правда, мне всех тяжелее пришлось. И мне можно сказать, за мою должность все–таки по математике и по физике поставили хорошо. Но, что я могла поделать, так уж получилось. Поэтому Зойка взяла надо мной шефство. Теперь не я, а она уже меня учила. Мы с ней теперь вместе сидели и иногда далеко за полночь. Я чем дальше, тем все больше я в ней находила для себя интересного. До сих пор она о себе ни разу не рассказывала, все отшучивалась, но как–то после моего очередного откровения я ей тот же вопрос задала.
— А как у тебя получилось, как ты стала женщиной?
Зойка чувствовала, что я ее спрошу об этом и видимо что–то уже приготовила в свое оправдание. Я это сразу же поняла и, ломая все ее планы, говорю ей.
— Хочешь дружить со мной по–настоящему?
— Что значит по–настоящему? А мы, что же не дружим разве?
— Дружим. — Говорю. — Но то, по–товарищески, а я говорю, ты готова так дружить, что бы все как на духу и без утайки. Ну, что ты вся краской залилась? Опять мне в любви признаваться решилась? Так я тебе сразу скажу, что я не такая, я не лес…..