Страница 22 из 113
Участковый подкатил к Лехиной избе на мотоцикле ровно в 19.00.
— Не раздумал? — поинтересовался он!
— Нет, — сказал Леха, усаживаясь в коляску.
«Урал» затарахтел, захрюкал и покатил по глинистой дороге под гору. Через десять минут езды — как мило пошутил Пономарев, «каждая из них могла стать последней» — не слетев в кювет и не заюзив по грязи, они подъехали к промтоварному магазину, над которым светилась вывеска ТОО «Колосочек». У магазина стояла серая «Нива», а рядом с ней вполголоса беседовали приземистый бородач в кожаном пиджачке и некий детинушка в камуфляжной форме, даже не обернувшийся на треск мотоцикла.
— Маленький — Абрамян, а большой — Костя, — тихонько сообщил Михалыч. — Пока помолчи, постой, я подойду, оценю обстановку…
Леха отошел на шаг от мотоцикла, чиркнул спичкой и закурил. Участковый приблизился к беседующим:
— Ну как, гражданин Абрамян, прием-сдача дежурства произведены, замечаний нет?
— Никак нет, гражданин начальник! — приветливо улыбнулся бородач, блеснув золотыми фиксами. — Все в ажуре…
— …И хрен на абажуре, — мрачновато смерив участкового взглядом, срифмовал Костоправ. — У нас с Абрашей проблем нет. А как у вас? Преступность не падает?
— Нет, — вздохнул Михалыч с утрированным сожалением, — хотя и не растет. У нас рождаемость падает. Меньше бандитов родится. А убивают — больше.
— Слава Богу, — порадовался Костя, — стало быть, вы, товарищ капитан, до пенсии доработаете, безработным не останетесь? Душевно рад. Но мне почему-то кажется, что у вас есть какая-то беседа лично ко мне? Или и ошибаюсь?
— Нет, не ошибаетесь, гражданин Епифанов.
— Ужас какой! — Костя старательно вздрогнул. — С детства боюсь милиции. Честное слово, на этой неделе, гражданин начальник, я ничего не нарушал. Даже окурки в урну клал. В мусорную.
Слово «мусорную» Костя произнес подчеркнуто и с особым удовольствием.
— И на прошлой тоже? — прищурился Михалыч.
— По-моему, тоже. А что, у мусорки другие данные?
— Нет, пока такие же. Какие уж нарушения в нашем тихом районе? Вот в городе — там трудно. С Михаилом Коноваловым-то, как, простились уже?
— Некультурно это, Андрей Михайлович, — вздохнул Костя. — Не надо обострять чувства в ущерб разуму.
— Между прочим, если тебе интересно, могу поделиться маленьким наблюдением. На территории участка сегодня примерно с 12 до 14 часов находилась автомашина-иномарка «ниссан-патрол», по некоторым данным, принадлежащая господину Антонову из фирмы «Гладиатор».
— Мне докладывали, — сказал Костя. — Повторную информацию не оплачиваем. Еще что-нибудь есть? Шутки-шутками, а мне домой пора. Жена волнуется, дети плачут.
— Тут есть один товарищ, — участковый кивнул на Леху, — который хочет тебе кое-что интересное сообщить. Между прочим, это по его душу «гладиаторы» приезжали.
— У него время есть? — спросил Костя. — Может проехаться с нами до шоссе?
— Могу, — кивнул Леха и довольно решительно подошел к Костоправу.
— Тогда садись. Учти, едем быстро и говоришь ты тоже быстро. Не тяни и не мудри.
Откуда-то взялись еще три мощных паренька, которые очень ловко «помогли» Лехе усесться в автомобиль. «Нива» ловко развернулась на сельской улице и покатила в направлении шоссе.
— Рассказывай, — потребовал Костоправ. — У тебя десять минут, — потом выкинем и живи, как хочешь.
Леха, которого два мальчишечки под сто кило каждый едва не раздавили боками на заднем сиденье, начал, слегка волнуясь:
— Про банкира Митрохина слышал?
— Это кто? — Еще не настолько стемнело, чтоб Коровин не сумел заметить некоторые движения на лице Костоправа, которые показывали, что он знает Митрохина, и даже слишком хорошо.
— Человек хороший, — с неожиданной наглостью сказал Леха, внутренне радуясь, что пистолета у него не искали, а потому пока и не отобрали. — Только уже мертвый. Так же как Котел, Мосел и Лопата.
— Не понял… — угрожающе прищурился Костоправ. — Ты что, наширялся, мужик? Пургу гонишь?
— Ага, — кивнул Коровин с еще более отчаянной наглостью, — с ветром! Митрохина он не знает!
— Ну, допустим, — уже озадаченно пробормотал Костя, — Митрохина я знаю, хотя на брудершафт не пил. И знаю, что он пропал. С товарищами, которых ты, зёма, перечислил по порядку номеров. Но об их скоропостижной кончине я, извини меня, не слышал. Некрологов не читал. И не бери меня на пушку, майор! Я твоего друга, Михалыча, уважаю. Поэтому высажу тебя из машины без тяжких телесных повреждений и вообще мирно. Другую разработку придумывайте! Тормози, Володя!
Машина остановилась у обочины, в километре от околицы.
— Ха-ха-ха! — совершенно неожиданно закатился Леха. — Ой, блин, это ж надо же!
— Крыша поехала? — изумленно выпучился Костоправ. — Ты что, опер? Нервишки подвели?
— Не-а! — все еще со смехом, в котором был элемент истерики, выговорил Коровин. — Просто меня первый раз в жизни за мента приняли. А если вы думаете, чуваки, что Михалыч хочет на вас эти четыре трупа повесить, то жестоко ошибаетесь. Он еще ничего не знает. До него городская сводка не дошла.
— Но до тебя-то дошла?
— Я сам ее и сделал.
— Не понял… — произнес Костя и впервые посмотрел на Леху серьезно, то есть очень тяжело и прямо в упор. А Леха поглядел тоже прямо и без испуга. — Без балды? — спросил Костоправ. — За такие слова отвечают, корефан. Я, конечно, человек маленький. И очень добрый. Мне лично ни Котла, ни Мосла не жалко. Если откровенно, я бы даже бутылку выпил с тем, кто им послал привет с маслинкой. Но если ты, падла, мент и подставка, то иди себе с Богом. Лучше сейчас, сразу и быстро. Убедительно прошу. Потому что если поедешь с нами, в натуре встретишься с основным и проколешься, то это — все… Финита ля комедия. Взвесь! Это только в кино Шараповым везет, понимаешь? В жизни все проще.
Лехе стало жутко. Он уже клял себя за то, что от одних бандитов побежал прятаться к другим. Но куда ж теперь деваться?
— Ладно, — сказал он таким спокойным голосом, каким взрослый человек говорит с дитем малым. — Мне, Костя, понятно, что ты человек маленький. И даже очень ясно, что тебе ваш основной может кой-чего лишнее оторвать, если ты ему привезешь какого-то незнакомого человека. Но у меня здесь (Леха похлопал себя по левой подмышке) — ствол. Знаешь, сколько бы дал Барон, чтоб этот ствол сейчас был у него, а я был бы трупом?
— Это почему? — теперь лицо Кости стало явно озабоченным.
— Потому что тогда ему весь ваш колхоз подставить — проще простого. И ваш основной в ногах бы у Пана валялся! — Леха даже сам испугался, не переборщил ли со своим блефом, но все равно молол языком нечто угрожающее, потому что видел, как нарастает в суровых и крутых глазах Костоправа сперва легкое сомнение, потом заметная жуть и, наконец, натуральный страх. — Если узнает основной, что ты меня по дури отдал, тебе скучно будет, уловил?
— Хрен с тобой, — махнул рукой Костя, — поедем. Я тебя предупредил, ты — меня. Мне высокой политики не доверяют, ждут, когда до двух пятидесяти подрасту. Заводи, Вова!
Леха ощутил какое-то приподнятое состояние, будто сто грамм выпил с устатку. Даже забыл начисто, что обещал Ирине и Галине: «Сбегаю до Кускова — и вернусь».
А они-то об этом помнили. Ждали-пождали — Леха не шел. Пообедали. Поначалу молча, поскольку ни та, ни другая не знали толком, кто кем приходится Лехе. Ирина подозревала, что Галина Лехина любовница, а та думала то же самое о другой. Правда, нашли общий язык быстро, когда выяснили, что Леха им обеим — никто. И поскольку ни та, ни другая про судьбу своих натуральных мужей еще ничего не знали в точности, но о многом уже догадывались, то выпив немного, — Галина отказывалась, но Ирка все-таки налила — перешли на «ты» и повели такой откровенный обмен мнениями, как будто всю жизнь были подругами не разлей вода. Конечно, и поплакали, и поругали мужиков, и покаялись во всяких. Вряд ли так получилось бы у самого Митрохина с Севкой. Потому что один всю жизнь принадлежал к категории «начальников», а другой — «мужиков». Бабы в этом смысле попроще.