Острый осколок

- Да-да, он подлец, но, может, хватит чуть что, убивать его. Нельзя все мирно решить. Мне уже до зеленых зомби надоело песни петь.

- Милый мой, ты не представляешь, как я тебе сочувствую, - думаю, на моем лице отразилась «самая высокая степень сочувствия».

- Ну, Данка… я… я… Это месть, да? – зло сощурился феникс.

- Как ты вообще мог обо мне так подумать?! - ужаснулась со всей доступной мне артистичностью, ну и Ванькиным обаянием.

- Я так и понял. Еще когда заметил, что ты подтаскиваешь хрустальные иглы из шевелюры нашего садиста…

- Маньяка, - поправила я. Хотя садист ему тоже подходит, как и бездушная скотина.

- С какого перепугу, по-твоему, Широ дох каждые полчаса?

- Э-э-э… мошки, - увильнула я.

- Ага, с такими длиннющими белокурыми волосами и кучей маленьких невидимых иголочек, точнее одна мошка, но жутко назойливая.

- Алкай, мне кажется, это предложение продолжить концерт, как думаешь? – оборотень сидел на траве и подхихикивал, держа голову обеими руками, чтоб от содроганий не так сильно саднила рана.

- Сейчас, красавица. Хи-хи! Ох, нельзя же так жестоко. Я думал, у меня снова рана откроется, - и мой двуипостасный подельник вынул из кармана штанов завернутую в эльфийскую сверхпрочную ткань длинную хрустальную иглу, что я втихаря стащила у Тара.

Маньяк, явно никогда не носивший боевую косу, умудрился не пораниться ни разу. Все его внимание было направлено на не нанесение ран самому себе, но он отнюдь не боялся за других, чем я и воспользовалась. Сейчас его коса насчитывает не более пяти-семи игл от полных четырех десятков, что обычно носит Широ. И вот в чем еще одна месть: Тариван все еще думает, что там сорок игл, а значит, у него уходит много энергии и внимания, чтобы ни одна из реальных или фантомных (благодаря моим стараниям) игл не поранила его драгоценную особу.

Феникс был в шоке. Как же так могло получиться, что самый тихий и больной в нашей компании так коварно обдурил всех.

- Так это оборотень иглами Широ нашпиговал? – еле слышно проблеяла птичка. Он застыл на месте на полусогнутых ногах в процессе приседания на камушек и впялился в одну точку.

Дам, попахивает разрывом шаблона. Ласкан никак не ожидал таких действий от огонька, да и по выражениям остальных можно догадаться, что никто не ожидал.

- А ты стратег, кошечка. Вон как их плющит, - Алкай широко улыбался. Ему явно нравилась его роль в моей мести, как и реакция на нее остальных. Вот оборотень!

- Скажем так, я не удивлен, - абсолютно спокойно сообщил эльф.

- А? – Ласка все никак не мог выйти из ступора и только бегал взглядом от одного говорившего к другому. Правда, на камень он все-таки сел.

- Этого стоило ожидать, тем более от Даны. Она у нас не такая и беспомощная. Мозги то на месте, - он сделал паузу, полагаю намеренно, - иногда, - как и ожидалось!

- Это похвала или оскорбление?

- Прими за комплемент, все равно ничего лучше не услышишь, - ухмыльнулся мой учитель.

- Вы здесь комплиментами разбрасываться будете, или наконец-то делом займетесь?

Маньяк прав. Я не меньше него жажду вернуться в свое тело.

- Встаньте вокруг меня.

- А с зайчиками и птичками ты хороводы не водила, - вот неугомонный феникс. Неужели они все такие. Тогда не удивительно, что вымерли. Хотя, от шока отошел в два счета, услышав о возврате в собственное тело.

- Хочешь быть зайкой или птичкой, маленькой такой, с хохолком-цветочком, тогда падай вон там на свой обожаемый камень и не мешай мне цивилизованные личности восстанавливать.

- Су, сосредоточься! Потом обсудите свои обиды.

- Широ, - ласково позвала своего учителя, - встань напротив меня.

- Уверенности придаю? – горделиво заметил эльф.

- В каком-то смысле. Просто в случае отдачи, вся мощь заклятия изливается на того, кто перед тобой, - и улыбнулась самой невинной улыбочкой из арсенала безобиднейшее существо на свете и во тьме.

- Алкай, место в партере специально для тебя, увидишь все в подробностях, - Широ подошел к оборотню и, приобняв за плечи, поставил напротив меня, - даже стекающие капельки пота.

- Э-э-э, красавица…

- Спокойно, сбоев быть не должно, - попыталась успокоить я огонька.

Если судить по виду рыжего, слова мои вселили лишь каплю уверенности в его звериную натуру. Волк Алкая не глуп, он чувствует риск. Но он также отважен, поэтому не отойдет с отведенного ему места. А вот Широ удивил. Он встал ровно позади меня. Идеально прямая спина, гордо поднятая голова и уверенный, лишь чуть взволнованный взгляд. Тыл прикрывает, значит. А вид такой, будто Хрустальный дворец охраняет, не меньше. Какой драгоценный у меня тыл. Я ухмыльнулась про себя, но уголки губ все же немного дернулись вверх. Эльф оценил это как одобрение его действий. А я не против, пусть страхует. Ненароком вспомнила наши миссии. Тогда мы часто прикрывали друг друга. В этом первородному можно было довериться, поставив на кон хоть всю сокровищницу Древнего.

- Начинаем?

- Не спрашивай нас, начинай, когда сама будешь готова. Ты почувствуешь, - не ожидала этих слов от феникса.

Иногда мне кажется, что Ласкан только притворяется балованным, трусливым юным принцем. Или это лишь одна его половина, а вторая очень умна и мудра.

Я кивнула в знак того, что поняла и сосредоточилась на поставленной задаче.

«Подари мне взгляд, я умру, но сверну горы. Протяни руку – завоюю мир, пусть и посмертно. Позволь украсть поцелуй, я стану богом и остановлю время. Даруй мне надежду, и я буду жить тобой».

Голос звучал у меня в голове. Он повторял снова и снова фразу, что будила во мне воспоминания, глубинные, спрятанные за семью печатями и, почему-то, опасные.

Глаза я открыла уже будучи частью круга со всеми. Первое на что упал мой взгляд, была фигура пепельноволосого воина, что стоял в центре, окруженный нами. Себя я не наблюдала, точнее свое тело, значит, получилось. Мы вернулись!

***

- Подари мне взгляд, я умру, но сверну горы. Протяни руку – завоюю мир, пусть и посмертно. Позволь украсть поцелуй, я стану богом и остановлю время. Даруй мне надежду, и я буду жить тобой.

Приглушенный сгустившейся вокруг темнотой огонь в камине освещал центральную комнату особняка. Ночь породила тьму, свою вечную слугу, что требовательно затягивает в свой омут любое порождение света. Но огонь опасен. Он разгоняет мрак и дарит свет. Неистовая стихия, перед которой даже ночь не смеет заявить свои права. Ничего не изменилось и сейчас. Тьма робко тянет свои рваные руки к сидящей в кресле девушке, а беснующееся пламя безжалостно рвет ее полог, тускло освещая фигуру гостьи. Борьба за лик неизвестной продолжается. Огонь чуть гаснет, и тьма начинает свое наступление, захватывая редкие кусочки пространства вокруг, недавно милостиво покинутые непостоянным, танцующим дикий танец, пламенем. Но вот новый, яркий всполох в камине - страстная вспышка в танце, и оранжевые языки слизывают темные пятна со всего, до чего дотягивается их свет, как голодная кошка слизывает сметану со своих усов.

В мягком, с высокой спинкой, кресле сидит, подобрав под себя ноги, жрица в ожидании ответа. Напротив, у высокого мраморного камина на шкуре таара6, подперев локтем голову, лежит на боку маг. Его пепельно-белые локоны ниспадают на пол позади и распадаются на тонкие серебристые пряди у самых корней, разделенные широкой пятерней воина, что поддерживает его голову на весу.

- Я жду.

- Прости, но это не имеет никакого смысла, - обреченно вздохнул воин.

- Ошибаешься. Смысл есть во всем, его просто нужно найти, - девушка прикрыла глаза. Ее обволакивала сладкая дрема.

- Значит, из меня никудышный сыщик.

Маг свободной рукой водил по гладкой шерсти, закручивал ее спиралью и просто пощипывал. То было явным признаком мыслительного процесса. Он думал.

- Объясни мне свое видение, и я открою тебе свое.