Страница 17 из 37
Наряд милиции был направлен в Перово. Жилище окружили, все подходы к дому перекрыли. Один из оперативников направился к двери. Стал сбоку. Стукнул пару раз кулаком и громко произнес: "Откройте, уголовный розыск!" Но никто не откликнулся. Постучали еще раз, громче. В ответ - ни звука, очевидно, выжидали. И тут раздался шквал выстрелов.
В этот же момент выстрелы послышались и во дворе. На подоконник второго этажа, выбив раму, вскочил налетчик, как узнали позднее - Парышев.
- Прочь с дороги! - кричал он, размахивая револьвером в одной руке и бомбой в другой.- Всех взорву и себя тоже! - Он не успел спрыгнуть, слишком хорошей мишенью оказался. Его подстрелили, и он рухнул на землю.
Входная дверь была изрешечена пулями. За ней не было слышно никаких звуков. Оперативники осторожно вошли. Тишина. В передней обнаружили пустой револьвер системы "наган" и два окровавленных мешка с вещами, принесенными, скорее всего, с места ограбления. В дальней комнате нашли женщину и возле нее раненого бандита. Это была сожительница Пашки Новодеревенского. По ее показаниям милиционеры установили, что часть налетчиков еще рано утром отправилась на ограбление в дачную местность в Щелково по Ярославской железной дороге. Точный адрес она не знала, зато подсказала, где могла находиться еще одна группа бандитов - недалеко, в Перово, в квартире заведующего складом бывшей фирмы братьев Нобель.
Арестованных - бандита и сожительницу Павла Новодеревенского отправили на Лубянку, а часть оперативников отправилась на квартиру заведующего складом бывшей фирмы братьев Нобель. На стук дверь бесшумно открылась.
Удивлению двух бандитов, открывших дверь, как выяснилось позднее Смирнова Степки и Милешкина Петра, не было предела. Они ждали своего главаря или Парышева, а к ним нагрянула милиция. Они рванулись назад, в комнаты. И оттуда прозвучали выстрелы. На все призывы оперативников сложить оружие отвечали беспорядочной стрельбой. Но патроны кончаются. И оперативники, рассчитав количество выпущенных пуль, вышли из укрытия. Смирнов, увидев милиционеров, уже раненный, пытался вытащить бомбу. Но его сразу застрелили. Его напарник Милешкин сдался. Его отправили на Лубянку для допроса. Рассчитывали выяснить, где скрывается Павел Новодеревенский. Но, к сожалению, он не мог сказать ничего определенного. Кроме адреса в Перово, ничего не знал. Или не хотел говорить. Зато назвал возможное местопребывание Ивана Нарышева - собственный дом у Рогожской заставы.
Туда сразу была направлена оперативная группа. Дом окружили и попытались войти в ворота. Но в этот момент с чердака прогремели выстрелы. Стрелявшему предложили сдаться. Нарышев в ответ только сильнее ругался и открыл огонь из двух револьверов. Милиционеры тоже стреляли прицельно по мелькавшей в проеме окна чердака тени. Наконец все смолкло. Взобравшись по внутренней лестнице на чердак, милиционеры увидели у слухового окна человека, его губы едва шевелились. Это был Иван Нарышев, один из активных членов банды Павла Новодеревенского. Его отнесли вниз. Он был легко ранен, но самостоятельно двигаться не мог. При обыске у него было обнаружено два "маузера", "наган" и полные обоймы к ним. От него стало известно, что у Павла Морозова, или Новодеревенского, была еще одна тайная хата, но не в Москве, а за городом, в селе Богородском.
И вот 15 февраля 1920 года в селе Богородском по Лесной улице в доме № 56 милиционеры из столицы и местные чекисты организовали засаду. Но ни в тот день, ни на следующий Новодеревенский не появился. И только 17 февраля в 2 часа дня в дом заявился неизвестный. Ничего не подозревая, он своим ключом открыл входную дверь, и его тут же схватили. В карманах нашли два револьвера системы "наган". Пришедшим оказался бандит по фамилии Бочкарев. Его допросили на месте. Но он молчал. Пригрозили. Не подейстовало. "Ничего, заговоришь на Лубянке, - пообещали ему. - Там уже есть несколько твоих друзей, тебя дожидаются. Поговоришь с ними, а потом уже с нами". Бочкарева отправили в Москву.
Засаду не снимали. 18 февраля в 3 часа дня заявились сразу трое налетчиков. И среди них Павел Морозов. С ним находились, как стало известно позднее, Петька Чернышев по кличке Тефти-Вефти и Антошка Косой.
Но эти парни были поопытнее Бочкарева. Почувствовали засаду. И едва отперев дверь, сразу схватились за оружие. Завязалась перестрелка. Бандиты выбежали во двор, старались уйти к лесу. Но милиционеры не отставали. В результате перестрелки убили Чернышева, ранили Косого и самого Пашку. Но они не сдавались: бросили бомбу и все-таки скрылись. От взрыва, слава Богу, никто не пострадал.
7 мая 1920 года у себя на родине был арестован Архипов Павел по кличке Пашка Глухой, у коего отобраны 2 револьвера системы "кольт" и "наган".
Впоследствии главарь организации Павел Морозов во время ссоры при дележе награбленных ценностей был убит на даче Трусова в селе Владычине, по Нижегородской железной дороге, рядовым членом преступной шайки - Иваном Барабановым по кличке Ванька Вороной.
Все остальные арестованные преступники по постановлению коллегии МЧК были расстреляны.
БОНДАРЬ-МАНУФАКТУРЩИК
(1920)
В начале 20-х годов обесцененные деньги были не столь желанны, как вещи или продовольствие, жизненно важные продукты. Слишком много нужно было этих государственных бумажек, чтобы обеспечить себе хоть на какое-то время сносное житье, и не каждая банда отваживалась совершить налет на банк. Слишком серьезная подготовительная работа нужна была. К тому же цена денег стремительно падала. Именно тогда на рынках расцвел натуральный обмен. Поэтому банды при налетах захватывали новые бытовые вещи, которые затем сплавлялись на рынках Москвы. Дефицит был всеобщий на обувь, на мануфактуру, как тогда назывались отрезы ткани, или штуки. Огромным спросом пользовались различные приборы для приготовления пищи типа керосинок и керогазов.
В сводках Московского управления уголовного розыска (МУУР) начала 20-х годов появляются сообщения о кражах и ограблениях складов и производственных помещений, где хранились материальные ценности, с применением новейших технических приспособлений.
Особенно отличилась в этой воровской специализации небольшая банда, численностью всего 10 человек. Ею руководили неоднократно судимые в прошлом Бондарев Борис по кличке Бондарь и Клюиков Иван по кличке Хулиган. Своим местом пребывания они избрали район Марьиной рощи и Неглинного проезда. Отсюда до центра рукой подать. У парней было неплохое по тем временам оружие: револьверы, "маузеры", винтовки, и, кроме того, они унаследовали от каких-то медвежатников набор инструментов для вскрытия сейфов и несго раемых шкафов. Они не нападали на банки, и этот инструмент им понадобился для скручивания замков складов.
Тридцатого мая 1920 года поздно вечером, когда уже стемнело (а в то время фонари горели далеко не на всех московских улицах, даже центральных), Бондарь вместе со своими напарниками направился к складу МПО (Московское потребительское общество) № 113, в котором хранились кожа и обувь. Один хмырь, который днями караулил у дверей, рассказал, что склад загрузили кожей и мануфактурой. Рассказал о дежурстве сторожа и о том, какие замки на воротах. С хмырем расплатились, он исчез, а ребятки подошли к складу. Теперь требовалось отвлечь внимание сторожа. Наделали шума в одном месте, пока сторож бегал смотреть, что случилось, парни свернули замки, запустили внутрь несколько человек и снова навесили замки. Трое из банды остались снаружи наблюдать за сторожем, а семеро проникших в склад начали готовить товар. Предстояло вновь избавиться от сторожа - нужно было выносить мешки и ящики. Решили его слегка оглушить. Так и сделали.
Пока сторож лежал без сознания, парни вынесли рулоны кожи, сапоги, ботинки. Это был тот самый дефицит, который с ходу продавался на рынках. На другой день товар отнесли перекупщику. Получили деньги и отправились в знакомую "малину" отдыхать.
Милиция, которая позже обследовали место происшествия, могла только установить, что налетчики действовали весьма профессионально. Первым делом милиция направила своих агентов на рынки и кое-что обнаружила. Но Бондаря и Хулигана мало беспокоили действия милиции. Осмелев, они предприняли еще одну попытку совершить ограбление.