Страница 136 из 152
Наш сын Аол — теперь взрослый мужчина. Он наследует царство Таоросс. Гарат… царица Альси потеряла своего сына… Альронс Алмос погиб… это мы узнали только вчера… Ты всегда приходишь на Таэслис, когда Гарат нужна помощь… Тогда… помоги Гарат, если сможешь. Я не знаю, зачем ты пришел снова, но верю, что для блага нашего народа…
Она говорила тихо, медленно шепча слова:
— Келлис-Сонс, Альгант, он теперь наш союзник. Постирайся забыть его преступления… Знай, он не совершил ничего недозволенного Ур-Аном. Это была его миссия, которую он почти выполнил… Если я обидела тебя чем-то… прости… Нептун… Хронос…
— Соли-соли-соли! — печально произнес Нептун, глядя как лицо Миланы покрывается смертельной бледностью. Она угасала у него на глазах. Он не знал, сколько времени прошло и очнулся от полуобморочного состояния, только когда Милана была уже мертва. Он даже сразу не понял этого. Нептун по-прежнему стоял на коленях перед Миланой и все смотрел на ее застывшее в мгновение смерти лицо.
Нептун медленно поднялся с колен, посмотрел еще раз на ее еще не тронутое тленом лицо и тихо, словно боялся разбудить не мертвую, но спящую, подвинул к постели Миланы стул без спинки. Нептун присел на него и неподвижно замер в тяжелом безмолвии, рядом с телом умершей жены. Его уединение никто не нарушал и он сидел так долго в молчании, даже не замечая, что беззвучно плачет, вспоминая, что связывало его с покойной в этом мире.
Мир, окружающий нас, становится особенно жестоким, когда мы теряем кого-то из близких. Россы не плакали по умершим считая, что они уходят к звездам и снова возвращаются обратно в Солимос. Но Нептун не смог сдерживать себя. Это была первая для него утрата, которая сильно потрясла его, разлив черное горе в его сознании, вытеснив из него все остальное.
Он видел много смертей, сам уносил во множестве жизни людей. Но его душа как пружина, все время сжималась, не давая выхода его эмоциям от принесенных им смертей и полученных утрат.
И вдруг эта пружина не выдержала напряжения и стремительно распрямилась, исторгнув из груди Нептуна вой скорби, который разнесся по всему дому. Как эхо ему раздался горестный плач в доме и во дворе.
Нептун бросился на труп Миланы и неудержимо зарыдал от нахлынувшего на него ужаса, который он ощутил, оставшись без любимого им человека.
Прошлое, Будущее, Настоящее, все смешалось. В этот миг он не осознавал времени. И не видел, как комната наполнилась людьми, увидевшими, как один из Властелинов Солимос безутешно оплакивает смерть своей возлюбленной.
Глава 12
Нептун тяжело переживал горе, которое навалилась на него как огромный хищник, сторонясь даже самых близких ему людей. Даже Гекату Нептун не хотел видеть.
Он целые дни пребывал в полном одиночестве, не разговаривая ни с кем, уходя из дома, который стал для него пуст без Миланы, с которой его связывало большее, чем любовь. Эта любовь для него не погасла с ее смертью.
Он не пошел к погребальному костру Миланы, которую пришли проводить в последний путь многие ростины, но не потому, что старался искоренить в своем сердце преданность и любовь к Милане. Он боялся показать народу свою слабость, ожидая, что не выдержит и разрыдается на глазах всех. Россы не плакали, для них это было неприлично. Тинийцы были более чувственны, но и они старались, что бы их слез ни видел никто.
Шесть колосолан Нептун придавался тихой скорби.
Но время — хорошее лекарство. Разрушение — не всегда плохое, вредное действие. Иногда оно полезно, когда стирает из человеческой памяти горе, печали, обиды и неприятности, произошедшие с человеком.
Он подозвал к себе Мила, которая управляла царским домом и была в курсе всего, что происходит не только в царском доме, но и во всей стране или даже странах Альянса.
— Мила, расскажи, что произошло здесь во время нашего отсутствия? — попросил Нептун. — Только по порядку и с самого начала!
— Да, мой царь, — ответила она, присаживаясь рядом с ним. — Мой рассказ будет долог.
И она рассказала много интересного из истории трех государств Альянса Средиземноморья.
Сатра — Уггал Лысый, захватив власть в Симерк, занял выжидательную позицию. Погоня, которую он отправил за Гарат не вернулась. Сатра был не глуп и догадался, что его люди погибли и Гарат удалось уйти. Он предполагал, что Гарат в своих мечтах готова была расправиться с ним, но она не имея армии и поддержки влиятельных Ронс Альси и Карросс не являла собой какой-нибудь серьезной угрозы его царствованию. Сатра допускал мысль о том, что какой-нибудь Карросский Альгант или военачальник Альси вступится за нее, но на этот случай он готовил к бою свою армию. Сатра нашел множество сторонников в Симерк и окружающих его областях, включая даже юго-восточные земли. Лулубеям, хурритам и многим кочевникам импонировало, что их вождь такой же, как они, герой, не побоявшийся бросить вызов могущественным Ронс. Правда Сатра не рискнул сразу напасть на слабое государство Таоросс, которое в это время находилось под защитой государств Альси и Карросс.
Поэтому, когда весной в 3204 году армии царей Алрас, Сватс-Сиронс и царицы Миланы объединились и войдя в Таорос, двинулись на север, в Симэрк, то армия Сатра преградила им дорогу. Сатра собрал невиданную до этого по величине армию в 38 тысяч воинов. Сражение произошло на южных границах Симерк в конце мая 3204 года. Хурритов погибло около восьми тысяч, союзников — чуть больше двухсот воинов. Армия Сатра, разбитая на поле боя, в панике разбежалась. Но Сатра не сложил оружия, а с новыми силами начал готовиться к войне с ростинами.
Сатра не учел то обстоятельство, что Гарат отказалась не простой царевной земли Симерк, а невестой и в дальнейшем женой второго могущественного Вечного на Таэслис: царя Альси — Алрас. На призыв к войне Алрас откликнулись цари и узурпатор Сатра получил множество неумолимых врагов, от которых не мог ждать пощады.
Не видя необходимости держать огромную объединенную армию ростинов в одном месте, военачальники-цари решили разделить ее на три части, две из них, возглавляемые царем Ронс Сватс-Сиронс направились в Симерк, для усмирения бунтовщиков, а армия Нептуна выступила на восток в Праутад.
Сатра и его разбитая армия откатилась назад, в Симерк, но тут к узурпатору подошли новые подкрепления хурритских горцев, опоздавшие из-за стремительности продвижения ростинов-кейторов. Через четырнадцать колосолан Сатра снова смог выставить 36 тысяч воинов. Армия лулубеев и хурритов потерпела поражение и во втором сражении. Применив военную хитрость, кейторы стали притворно отступать, заманивая сынов Земли под удар резервных колон. Россы ударили всеми копьями сразу. Восемь тысяч хурритов было убито в этом сражении.
Хурриты не спешили складывать оружия. Их отряды по 400–500 бойцов начали партизанские действия. Но единого предводителя у них не было. Сам Сатра бежал в Праутад. Значительную часть своей армии Сатра увел с собой и в Праутаде его встретили братья, которые не только посочувствовали беглецу, но обещали ему военную поддержку. Ронс потребовали у старейшин и вождей Праутада выдать Сатра живым или изгнать его с войском из их владений.
В ответ Сатра появился во главе новой армии в 32 тысячи солдат перед армиями Ронс. В конце сентября произошло третье сражение, которое было не столь кровопролитным и длительным. Потеряв чуть больше трех тысяч бойцов, Хурриты дрогнули, и обратились в бегство вместе со своим предводителем.
До ноября кейторы двух армий воевали в горах с горцами и лулубеями. После чего союзные армии отправились в Таоросс, где были устроены зимние лагеря для размещения войск.
Осенью вернулись остатки армии Нептуна, который разорил и придал огню множество городов и селений в земле Праутад.
Это Нептун все хорошо помнил. Но Мила на этом не останавливаясь, продолжала рассказывать о великих потрясениях, которые испытал Ближний Восток.
Сам Алрас и Ал-Ма-Гарат в течение всей войны не покидали пределов государства Альси по достаточно веской причине. Не могли они водить армий за собой, сражаясь с дикарем Сатра, приравнивая свой Небесный ранг к хурриту. Это сразу бы унизило их в глазах всего человечества, которое представляло Воплощенцев Урана как божества, находящееся на высокой горе, которая стоит на некой Счастливой земле или острове, посредине моря, созерцание которых простому смертному просто невозможно.