Ночь с четверга на пятницу

– Я обязательно познакомлюсь с твоим сыном. Разумеется, если он этого захочет. Нам бы только срочные вопросы решить. А пока твоя задача – целым до дома добраться. Как говорят в Москве, «шаболовские» круче «солнцевских». Если Аргент имеет крышу в том кругу, шутить с ним опасно. Менты тоже не захотят светиться во всей этой истории. А методы у них банальные, но действенные. Прослушка, наружка, наркотики в карман, пистолет в «бардачок». А потом – обыск на законных основаниях. И условием прекращения уголовного дела станет выдача дискеты. Ты им передаёшь досье, а они представляют в суд показания, стопроцентно свидетельствующие о твоей невиновности. Чьи показания? Да всё равно, тебе-то какая разница?! Любым обрадуешься.

Артур видел, что каждое его слово больно бьёт Лёвку под дых, и тот белеет, даже сереет на глазах, – словно теряет кровь. Но трудно было отказать себе в удовольствии хоть так, да проучить предавшего друга. Сколько ни старался Тураев, никак не мог научиться прощать. Он только говорил, что прощает, но при себе оставлял совсем другие мысли и слова.

– Так будет, если ты засветился наверняка. Если насчёт тебя бродят лишь смутные подозрения, они подставляться не станут. Скорее всего, попытаются под любым предлогом обыскать квартиру, машину, лично тебя. И обыщут – заметь, по закону! Допустим, намеренно перепутают с кем-то – засекреченный свидетель «ошибётся». Здесь за «телегой» дело не станет – было бы желание. А желание будет – «красной крыше» тоже огласка ни к чему. Я не хочу тебя нервировать, Лёвка, но ты влез в вонючее дерьмо по самые гланды. И теперь ходить нам с тобой, как по канату, без страховки…

– Артур, да пойми ты – я ведь не собирался так далеко за буйки заплывать! – взмолился Райников, затравленно озираясь и до хруста сжимая кулаки. – Воронович-то юриста нашёл уже – это его двоюродный дядя. Я должен был только по адресу в Москве доставить посылку – и фигня делов! Юриста начал искать потом, когда этот профессор умер…

– Дядя Вороновича умер? Когда? – Артур почувствовал знакомый азарт и задрожал, как гончая, рвущаяся со шлейки. – Ты в курсе?

– Да, Славка сказал, что дядя всё устроит. У него связи широкие, в том числе и за рубежом. Славка ведь понимал, что здесь у нас могут и продинамить всё, положить под сукно. И вот, только прибыв в Москву, набираю номер этого человека…

– Лично? – встревожился Тураев.

– Нет, Стефана попросил, с чужой «трубы». Оказалось, что профессор скоропостижно скончался – оторвался тромб и закупорил мозговую артерию. У меня прямо в голове побелело – надо же! Одна из студенток написала заявление в милицию – якобы профессор принудил её к сожительству, угрожая не допустить до экзаменов. Я этого господина не знал, поэтому не могу судить, возможно такое или нет. Но факт налицо – дискета осталась у меня. Могу сказать только, что ему было под семьдесят. Его здорово пропесочили – то ли ректор, то ли декан. Приехал домой, решил принять ванну с хвойным экстрактом, и оттуда уже не вылез. Нашла его супруга через сутки, голенького. Плавал вниз лицом, кверху задницей. Что делать, я не знал совершенно! Меньше всего хочется подставлять под удар детей. Ведь им на всю жизнь травма будет…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «