Миллениум

– Здравствуйте, девочки! Простите, что вторглась в вашу приятную компанию. Надеюсь, молодой человек меня извинит. – Старушка привычным движением достала такую же, как у Тураева, книжечку. – Меня зовут Галина Семёновна. Фамилию вы уже слышали – Милявская. Районная прокуратура расследует обстоятельства самоубийства Константина Чепеля…

– А мы ничего не знаем! – испугалась Наталия и вскинула руки, будто защищаясь. – Мы с Чепелем курили иногда в коридоре, и всё. Насчёт его прибамбасов мы не в курсе. Там вообще-то никаких причин могло не быть – он давно под Приозерск за поганками ездил. Может быть, голос услышал, который приказал повеситься. С «торчками» часто бывает…

– Да, Чепель злоупотреблял галлюциногенными грибами, – согласилась Милявская. – Но ведь это додуматься нужно – сам процесс самоубийства снять на видеокамеру. Почему-то он захотел, чтобы ужасающие кадры остались для истории. Значит, девочки, вы совершенно не в курсе?

– Совершенно. Нужно мальчишек поспрашивать, – предложила Алёна. – Хотя Чепель вряд ли с кем-то станет откровенничать. У него все дела давно не в общаге были. Сюда он только ночевать приходил, да и то редко.

Артур тем временем, уже в который раз, достал свой документ, раскрыл его. И когда Милявская повернулась в его сторону, представился.

– О-о, как это прекрасно! Приятная неожиданность – встретить в этом жутком общежитии вместо пьяного оболтуса сотрудника МУРа. А что такого могли натворить эти милые барышни, чтобы ими занимались вы? Неужели в Москве наследили? – И Милявская в шутку погрозила пальцем.

– Они здесь не причём, – заверил Тураев, забирая острый локоток Милявской в свою руку. Он был такой твёрдый и острый, что, казалось, мог разорвать водолазку. – Меня интересует их третья соседка, Валерия Леонова.

– Место, как из фильма ужасов! – вздохнула Галина Семёновна. – Неделю назад здесь повесился этот самый Костя Чепель, поставив камеру в автоматический режим. С одной стороны, конечно, для меня это громадная удача – не нужно думать, как именно всё происходило. А с другой – страшно. Идёт какая-то безумная волна, молодёжь бравирует способностью нелепо и бессмысленно умирать. Месяца для назад тут же тяжело ранили азербайджанца, снимавшего комнату. Почему-то его звали Глобусом…

– Потому что он был лысый, Галина Семёновна, – объяснила Алёна.

– Благодарю вас, запомним.

Милявская изучала девичьи личики и обстановку в комнате, распахнув огромные глаза, накрашенные тенями нескольких цветов. Тураев почувствовал, как интересно этому человеку жить на свете. Голос следователя, громкий, чёткий, с металлическими нотками, разносился, должно быть, по всему коридору.

– И в прошлом году случай был – студент из этого же общежития погиб…

– Паша Новиков, – подсказала Ожерельева. – Между прочим, они все трое тесто общались. Лео, Чепель и Новиков. Называли друг друга – амиго.

– По-испански – друг, – объяснила Алёна. – Или подруга, всё равно. Потом у Лео с Павлом началось «сантименто сакраменто». А Чепель лошаделлу кульную нашёл не из наших. «Тачка» у него появилась. Раза два Костю с лошаделлой у нашей двери видела. Так что вам тоже нужно с Лео встретиться, Галина Семёновна. Она про Чепеля много знать может – подолгу бакланили в коридоре. Но про то, что он кончать хотел, Лео не догадывалась.

– Лео – это Валерия Леонова, правильно? Я эту очаровательную девушку помню! – обрадовалась Милявская, ничуть не смущённая жаргонными словечками Наталии. – Мне казалось, что именно такой и должна быть настоящая фотомодель. Она была возлюбленной убитого Новикова – точно! И Чепель был третьим в их компании. Артур, вы из-за Леоновой приехали?

– Да, хотел посмотреть, где и как она жила. – Тураев покусывал нижнюю губу. Наконец он решился: – Галина Семёновна, девочки устали от меня, и не нужно их сегодня напрягать. Тем более что они действительно ничего про Чепеля не знают. Когда буду в Москве, спрошу о нём у Валерии, а затем передам материалы вам. Согласны на такой вариант?

– О чём речь! – восторженно воскликнула Милявская. – Но всё равно, девушки, вам придётся подъехать вот по этому адресу. Время там написано – в эти часы я принимаю. И передайте повестки двум соседям Чепеля по комнате. Я сейчас там была, но дверь заперта.

– Передадим, если они ночевать явятся, – пообещала Наталия.

Она благодарно смотрела на Тураева, и тот отвечал ей ласковым взглядом.

– Тогда до вечера, – попрощалась Милявская, которой хотелось как можно скорее уйти из прокуренной комнаты и глотнуть свежего воздуха.

Она протянула Алёне несколько бумажек с печатным текстом, куда несколько слов было вписано от руки.

– Обязательно забегите! С институтом я улажу, если появятся вопросы. Ничего не знаете – и ладно. Скажете мне всё это под протокол, подпишете, и свободны. Только не забудьте…

– Мы-то точно забежим, а вот за приятелей Чепеля не ручаемся, – предупредила Алёна. – Они могут и застрематься – прокуратура всё-таки.

– Ничего. Скажите им, что это не страшно, – перевёл словечко Тураев. – А если они начнут бегать от следователя, могут возникнуть подозрения, и тогда отмыться будет труднее. Ну, мы пошли, а вам счастливо сдать экзамены. Приятно было познакомиться.

– Нам тоже было очень приятно, – опустила густо накрашенные ресницы Ожерельева. – Только мы бы хотели знать, как там Лео.

– Думаю, что она сама скоро вам позвонит, – успокоил Артур, бережно, под ручку, выводя Милявскую в коридор.

– Только бы выбрали полчасика и съездили ко мне на Смолячкова, – вздохнула Милявская, озабоченно семеня рядом с Артуром. – Должны же понимать, как всё это важно! Взрослые уже люди. Да, а что произошло с Леоновой? Боль моя это общежитие, каждое утро просыпаюсь и думаю, как бы чего здесь не случилось. Вы располагаете временем?

– Да, конечно.

Тураев провёл Милявскую мимо прыщавого парня с красной повязкой, который на посту читал детектив – ему было мало реальных ужасов. Тощая дворничиха гоняла лопатой воду, стараясь пробить во льду сток к люкам. Несколько иномарок, как телята, уткнулись носами в крыльцо, и их с трудом удалось обойти.

– Галина Семёновна, мне вот в этот дом нужно зайти и проверить одну квартиру. Если вы будете так любезны, что подождёте внизу, мы сможем поговорить о Валерии. Сразу говорю, что окажу вам любую помощь, какая только потребуется. Но также могу попросить вас кое в чём мне помочь…

– Обязательно! – Милявская выглядывала из отороченного мехом капюшона, как из шалашика. – Пойдёмте! – И она потянула Тураева за рукав, приглашая перебежать улицу. – Нет, это ужасно! Девочки – куколки, а Валерия – вообще примадонна! И как живут! Грязь, сырость, клопы, тараканы. На кухне все горелки с плит украли, и одно время пламя на полметра взлетало. Это как раз в те времена, когда Павла Новикова убили. Теперь, правда, лучше стало, а всё равно сердце кровью обливается!

Как и рассчитал Тураев, дом, выстроенный в форме буквы «Г», имел угловой подъезд. Чтобы попасть в квартиру Рубецких, нужно было войти именно в эту дверь, самую маленькую и невзрачную из всех. Немудрено, что Рубецкие здесь не появляются, – ни лифта, ни домофона, ни металлической двери на улицу, даже почтовые ящики сломаны.

Но для Валерии лучше было бы жить здесь, а не пытаться обаять Вандышева. Такие чудесные превращения случаются только в сказках; реальность же преподносит куда более скромные сюрпризы. Вся эта беготня, конечно, зряшная. Рубецкого застать не удастся. Ладно, пусть Галина Семёновна во дворе погуляет – ей почему-то нравится подставлять лицо метели.

Увидев, что на каждую лестничную площадку выходит на четыре двери, Артур прикинул, где может располагаться жилище Рубецких. На пятом этаже три металлические двери могли вести в квартиру, когда-то купленную адвокатом. Четвёртая, вдрызг разбитая, обшарпанная, отпадала сразу же.

И всё же Тураев решил, что нужно обратить внимание на дверь рядом с обшарпанной – по его вычислениям выходило именно так. Он нажал на кнопку звонка, но все усилия были тщетными. В квартире стояла полная тишина. Устав давить на кнопку, Тураев оглядел исписанные огромными кривыми буквами стены и потолок, махнул рукой и собрался уходить, тем более что во дворе его ждала пожилая дама.