Страница 2 из 5
— Ты гляди, — предупредил солдата генерал, — чертовски хрупкий материал… Эти капиталисты как из говна сделаны… — Одной рукой он схватил девицу за косу, второй подсунул лягушку к ее губам.
— Целуй, зараза! — гаркнул он.
Блеснула зеленая вспышка, и на землю свалился мужчина в очках с разбитой рожей.
— Бери его, пока он не очухался, — приказал генерал.
Стражники оттянули находящегося без сознания в сторону и кинули на опилки. Генерал вынул из коробки вторую лягушку. Вновь вспышка, и на землю свалился мужчина в белом и с высоким поварским колпаком на голове.
Охранники склонились над ним, но начальник удержал их жестом.
— Погоди, погоди, — буркнул он. — Что-то здесь не так… Вот этот, указал он на очкарика, — это некий Суворов, наш шпион, который сбежал на Запад и пописывал пасквили на нашу социалистическую отчизну, которая его воспитала, выкормила и дала работу… — Он разволновался до такой степени, что у него дрожали руки.
— Спокойно, — похлопал его по плечу полковник. — Не нужно так нервничать… А этот что? — указал он на повара.
— Должны были прислать председателя французской коммунистической партии, что начал проявлять уклон… Но, видно, что-то там на месте напутали… Ладно, бросьте его там, в углу. Как придет в себя, сам споет, кто он такой.
— А этот? — указал полковник на шика.
— О, чуть не забыл. — Генерал выстрелил в лежащего. Тело дрогнуло и застыло. Охранники быстро и умело все убрали.
— Что-то не совсем мне ясно со всеми этими лягушками, — проворчал полковник. Не могли бы вы, товарищ, разъяснить…
— Все очень просто. Наш отдел год назад наткнулся в тайге на настоящую волшебницу… Когда же ее поймали, то есть, прежде, чем ее поймали, она превратила восемь наших агентов в лягушек… КГБ признает принцип, что про наших людей всегда нужно побеспокоиться и спасать их, ежели такая возможность имеется… Так вот, привезли мы принцессу, чтобы та их расколдовала. А когда все удалось, я подумал, что можно использовать это в большем масштабе. Так что теперь бабка сидит под нашим посольством в Париже. А принцесса здесь. Говоря проще, бабку-ёжку мы используем в качестве шифрующей аппаратуры, а принцесса является своего рода декодером.
Полковник от изумления даже отступил на шаг.
— Это великолепный триумф передовой советской науки! — воскликнул он. — Но как же с законом сохранения массы?
— Аннулирован. Жалко только, что это совершенно секретно, — вздохнул генерал Калманавардзе. — Нобелевская премия мимо носа ушла. Но орденок, по крайней мере, дали, — продемонстрировал он золотую звезду на цветастой ленточке.
Полковник какое-то время глядел на награду, потом показал собственные. Оба военных и не заметили, как по телу привязанной к стулу девушки пробежала странная судорога. Ноги несколько раз вздрогнули, потом голова упала на грудь…
От занятия офицеров оторвал только звонок лифта. Открылась крышка, и в нише появился следующий картонный ящик. Генерал поспешно вынул его и какую-то записку. В ящике сидела всего лишь одна лягушка.
— Это наш лучший агент, — сообщил генерал содержание прикрепленного к крышке листка. — Его пришлось эвакуировать самым срочным образом… Не будем терять времени. Товарищ агент, — генерал улыбнулся лягушке, — сейчас будете таким, как раньше. — Они оба повернулись в сторону принцессы.
— Что-то паршиво она выглядит, — заметил Тихобздеев.
— Нежная, черт побери! — Пальцы генерала со злостью сжались в кулак, а лягушка отчаянно заквакала. — Завтра отправлю ее в колхоз. Вот попашет на поле парочку дней, сразу оценит нашу опеку и одобства…
— Мне кажется, она мертва, — полковник склонился и поглядел на лицо пленницы.
— Черт, так быстро израсходовалась? — удивился его напарник. — Вы уверены, что она мертва?
Полковник приложил руку к груди покойницы, и нас его лице расцвело мечтательное выражение.
— Мммм, — заурчал он.
— Ты мне тут анатомию не изучай, а только проверяй, жива ли она?
— Жить не живет, но еще тепленькая. Дайте-ка сюда лягушку, товарищ Калманавардзе. Может еще и подействует?
Он приложил лягушку к стынущим губам, только ничего не вышло.
— Черт! — Генерал бросил агента назад в ящик. — В задницу с такой работой. Закажу следующую, так ребята разозлятся. Если не закажу, погибнет наш лучший человек. Вот тогда они точно взбесятся…
Он вытащил пистолет и, выкручивая руку, приложил ствол себе к затылку.
— Что вы делаете!? Товарищ! — остолбенел его гость.
— Как это, что? Совершаю самоубийство, чтобы избежать ответственности, — с достоинством объяснил генерал.
— Но как же?
— Такова традиция нашей службы. Именно таким же образом покончил с собой сам Феликс Дзержинский. Сам читал в исторических книжках. Покончил с собой трехкратным выстрелом себе в затылок… И тебе советую то же самое. Уж лучше смерть от своей руки, чем до конца жизни мести атомный полигон в Казахстане…
— А может ее как-нибудь оживить? — задумался полковник.
У генерала онемела выкрученная рука, поэтому он опустил ее и внимательно слушал гостя.
— Наша передовая советская наука еще не может оживлять мертвых, заметил он.
— Но ведь с Лениным же удалось, — пронзил его взглядом полковник.
— А вы откуда знаете?
— А вы как думаете… У нас и свои источники имеются… Раз уж этот Вендрович смог обезвредить Ленина[1], то, возможно, сможет подействовать и в другую сторону.
— А может, и вправду, попробовать… — буркнул про себя генерал.
Поле этого он снял трубку висевшего на стене красного телефонного аппарата и начал набирать номер.
— Кстати, раз уж Ленин ожил, почему вы его не выпустили на свободу? — поинтересовался полковник.
— А зачем? Еще удрал бы и устроил мировую революцию…
— Так это же здорово… Не было бы капиталистов…
— А от кого бы мы тогда занимали деньги на вооружение? — с улыбкой учителя, глядящего на двоечника, ответил генерал.
В трубке раздался голос дежурного. Нужно было отдавать необходимые приказы…
Тем временем, где-то далеко от Москвы…
Обвинитель откашлялся и начал свою речь. Якуб Вендрович уложил подбородок на скованные наручниками ладони и вслушивался в его слова. Одновременно он размышлял о фляжке, лежащей под стулом, на котором он сидел в качестве обвиняемого. Фляжку явно туда положил один из находящихся в зале его дружков.
— В ходе расследования было установлено следующее. Обвиненный закупил на базе сельхозоборудования в Войславицах поврежденный элеватор. Факт продажи государственного имущества частному лицу является явным нарушением уголовного кодекса ПНР, и по этому делу будет вестись отдельное следствие. После этого обвиняемый перевез элеватор на территорию собственного хозяйства и после ремонта, сразу же после жатвы, заполнил его зерном. Элеватор имеет вместимость пятьдесят тонн. Принимая во внимание, что хранение зерна в количестве, большем двух тонн, попадает под действие параграфа о накоплении спекулятивных запасов…
— Veto! — крикнул Якуб, но его голос проигнорировали. Тогда он опустил глаза на землю и стал глядеть на фляжку. Легонечко подтолкнул ее сапогом. Фляжка была полная.
— Опять же, скупать зерно у крестьян уполномочены только пункты скупки.
— Прошу слова, — вставая, заявил Якуб.
— Даю слово обвиняемому, — очнулся судья.
— Прошу, чтобы обвинение доказало, будто я это зерно купил.
— Даже долларами заплатил, — огрызнулся обвинитель.
— Прааащения праашу. Или же среди доказательного материала обвинения имеются какие-то доллары с моими отпечатками пальцев?
— Тогда откуда же обвиняемый заполучил пятьдесят тонн ячменя? — мягко поинтересовался Высокий Суд.
— А его размножил в элеваторе вегетативным путем.
Зал взорвался хохотом. Судья тоже смеялся.
— Не пожелает ли обвиняемый поделиться этим изобретением с Родиной? — сказал он. — Кто знает, может это поможет народу в его временных проблемах…
1
Имеется в виду один из первых рассказов Анджея Пилипюка из серии про Якуба Вендровича. В Польше уже вышло два сборника рассказов. Они пользуются огромной популярностью, хотя, на мой взгляд, и не совсем обоснованно… Долго на одном стебе не проживешь. (Прим. переводчика).