Страница 34 из 77
Мошка через непрожеванный маффин выдавила писк протеста. Камин был крошечный, труба вообще мизерная, и девочка приняла к сведению явный намек тюремщика.
— Не бойся, под тобой никто огонь не разведет, — сказала госпожа Бессел без всякого сочувствия. — На крыше башни торчат две трубы. Северный дымоход ведет в казарму стражи, а южный — только в эту камеру и, возможно, в помещение сбоку. Даже не возможно, а наверняка. Каждый день в обед оттуда идет дымок, а камера всю неделю стояла свободной. Следовательно, дымоходы сообщаются. Ты можешь подняться по одному и спуститься по второму. Нам уже донесли, что труба перекрыта решеткой, так что на свободу тебе не выбраться… но им даже в голову не пришло, что кто-то захочет перебраться из камеры в камеру.
Прикрыв рот, Мошка проглотила часть приманки и смогла заговорить.
— Вот уж чудо! — взорвалась она. — Все, кто ползал по трубе, разбились насмерть! А вы предлагаете мне лезть вверх, потом вниз, а потом еще обратно?
— Точно, — подтвердила госпожа Бессел.
У Мошки на языке крутились сотни возражений, но ей нечего было противопоставить этому железному слову.
— Ну, положим, я залезу туда. А вдруг Удачу охраняет стражник? Если из трубы идет дым, значит огонь разжигают для кого-то?
Госпожа Бессел пожала монументальными плечами.
— Ну тогда, моя вишенка, надейся, что он будет спать крепко, а ты — ходить тихо.
— А если я не узнаю Удачу? А если она заперта или прикована к стене?
— Если не помогут ловкие, пронырливые пальчики, используй глаза. — Госпожа Бессел встала с пустой корзинкой. — Завтра одну испорченную девчонку ждет новая порция маффинов и добрых советов. Если к тому времени ты добудешь Удачу, вам с Эпонимием хватит денег оплатить выходную пошлину и пережить зиму. Если нет… опишешь помещение в мельчайших подробностях, чтобы я придумала новый план. Так или иначе, сделаешь свою часть работы, и Дженнифер Бессел выведет тебя из тюрьмы.
Мошка насторожилась — уж больно сладко звучали посулы.
— Как? Меня швырнули в Дыру по личному распоряжению мэра. Он злой как собака и вряд ли меня отпустит.
— Поверь мне, в этом городе знают Дженнифер Бессел. Если я замолвлю словечко, ты окажешься на свободе быстрее, чем хлопнешь в ладоши. Что же до мэра… — На луноподобном лице появилась лукавая улыбка. — Мне не впервой беседовать с сердитым джентльменом. Но если завтра я приду, а Удачи у тебя не будет… считай, в этой жизни тебе не повезло. Башмаки и пуговицы ты проешь моментально. Потом тебе дадут спокойно помереть с голоду. Причем твой труп так и будет валяться тут, пока кто-нибудь не заплатит за вынос.
Крошечное окошко не пропускало внутрь ни свет, ни надежду. В эту щель пролезал только сквозняк, уносящий последние крохи тепла. Мошка дрожащим клубочком свернулась на деревянном полу, укрылась тощим одеялом, а на замерзший кончик носа натянула передник.
Если лезть в трубу, то лучше ночью. Ночью к Мошке не припрется тюремщик, чтобы выжать еще пару монет. Если Удачу охраняют, ночью стража будет спать. Угли в камине успеют остыть, так что меньше шансов задохнуться в дыму или заработать ожоги.
Часы медленно тянулись. Мошка грызла ногти и представляла, как проходят дни, тюремщик теряет учтивость и снимает дубинку с пояса. Никто ей не поможет. Крыса в ловушке.
Она услышала в дымоходе мягкий посвист воздуха и почуяла еле уловимый запах дыма.
Раздался первый горн, и даже вкус у воздуха изменился, стал более ночным. Прозвучал второй горн. Принять решение оказалось Мошке не по силам. Любой план вызывал ужас. Изо всех сил стараясь не думать, что ждет ее впереди, она бесшумно стянула башмаки, стащила чулки и перевязала волосы. Потом сняла платье, оставшись в сорочке и штанишках. Эта деталь одежды сохранилась еще с родной полузатопленной деревни, где девушки все время поднимают юбки, переходя вброд ручьи.
Мошка залезла в камин и осторожно выпрямилась. Верх тела оказался в кромешном мраке дымохода. Паника корсетом стянула грудь. Мошка рефлекторно нырнула вниз, больно ударившись головой. Потом заставила себя выпрямиться и пошарила вокруг. Пушистая сажа щекотала пальцы.
Труба очень тесная, застрять — раз плюнуть. Можно ли залезть по ней? Будет неприятно, грязно, но… вполне реально. Морщась, она подняла ногу, голой ступней нащупала опору и полезла вверх.
Взобравшись на три ярда, Мошка решила, что сажа — это воплощенное зло. Стоило поднять голову, и сажа сыпалась на лицо. Глаза жгло немилосердно. При этом руки были заняты, а при попытке утереться о плечо стало только хуже. Мягкий пух, похожий на мех горностая, нарос на каждом выступе. Он щекотал, сыпался в рукава и за воротник, набивался в уши и рот, душил ее, а кашель только поднимал в воздух новые облака сажи.
Пока детишки из приличных семей росли на сказках и легендах, Мошка поглощала бульварное чтиво и криминальные хроники. Чувствуя, как мозг накрывает паника, превращая ее в мечущуюся крысу, Мошка принималась вспоминать подробности дерзких побегов из-под стражи. Как Зануда Минкем спустился с крыши по веревке из одеял. Как Обмотка Феррен по кличке Мот прямо в наручниках завалился в любимую таверну.
«Почему вечно получается, что лезть в узкие щели и тонкие трубы выпадает мне? Если бы я нормально питалась, застряла бы тут наглухо».
Сажа и застывшие кусочки смолы сыпались вниз, в камин. Шорох длился все дольше, а удары снизу звучали все тише. Мошка, прижав колени к груди, упиралась локтями и ступнями в тесные стены. Стоит ей на миг потерять опору, и она полетит вслед за сажей.
Рассчитывать не на кого. Вокруг тьма, теснота, стены смыкаются, а неба не видно. Ребенок в душе Мошки потянулся к Почтенным. Здесь и сейчас ей так нужна их поддержка. Девочка до крови прикусила губу и выкинула из головы молитвы.
Дымоход становился все уже. Когда Мошка уже решила, что застрянет, как пробка, труба пошла чуть вбок. Через ярд наклонного подъема пальцы нащупали пустоту вместо правой стены. Вскоре уже она сунула в провал голову.
Сверху падал тусклый свет. Мошка увидела, что здесь два дымохода сливаются в широкую квадратную трубу. Усевшись на каменную переборку меж дымоходов, она посмотрела вверх, на темный квадрат, перечеркнутый черными прутьями. Все, как сказала госпожа Бессел. Два дымохода объединяются в общую трубу, забранную решеткой, чтобы узники не вздумали бежать.
У Мошки в животе свернулся тугой узел. Только сейчас она поняла, что в глубине души надеялась выбраться на крышу. Похоже, деваться некуда. Она будет действовать по указке госпожи Бессел.
Спускаться по второй трубе оказалось труднее. В воздухе еще висел дымок. Из-за него Мошка давилась и чихала, с ужасом представляя, что ее услышат. Камни хранили эдакое животное тепло. Руки то и дело натыкались на перья горячей сажи.
Осталось недалеко. Быстренько сцапать Удачу. Чем она окажется? Как там говорил Клент? Обычно это чаша, череп предка или стая павлинов…
— Лишь бы не павлины, — буркнула Мошка себе под нос. — Вот бы не хотелось лезть по раскаленной трубе с полудюжиной птиц под мышкой.
С этими словами она наступила на камень, где притаилась россыпь красных углей. Выругавшись, девочка отдернула ногу, скрюченными пальцами отчаянно вцепилась в стену, но тут вторая ступня потеряла опору. Вздымая облака золы, Мошка полетела вниз, отбивая себе все что можно. Ее попа с размаху ударилась о каменное дно, прошив тело раскатом боли. В первые мгновения она могла только лежать ногами вверх и стенать от боли. Наконец она открыла глаза и замерла.
Помещение было раза в два больше, чем ее камера. На стенах висели красивые, хоть и выцветшие, гобелены. Пол был устлан пыльными коврами и заставлен деревянными фигурками Почтенных. В углу стояла кроватка, рядом пристроился щербатый ночной горшок. К низенькому столику прилепили на расплавленный воск несколько свечей. Одна горела, тускло освещая комнату.
Прямо перед собой Мошка увидела изрядно удивленного юношу лет пятнадцати с безвольным подбородком. Его бледный вид напоминал о жителях Ночного Побора. С другой стороны, юноша носил роскошные одежды, хоть и пошитые на мальчика помладше. Из зеленых рукавов бархатного сюртука торчали костлявые руки. Камзол украшала богатая вышивка, потерявшая много нитей. Длинные темные волосы давно не видели расчески. Густые черные брови сошлись на переносице.