Операция «Купюра»

На холсте была изображена начисто обнажённая девица в венке из роз, которая соблазнительно раскинулась на диване красного дерева. Ультрамарином Гаврилов как раз начал делать фон, и уже успел наложить несколько мазков.

– Видишь, кистью проехался до самого подрамника? – Барановский указал на холст. – В этот момент его и начали душить.

– Тогда, получается, здесь находилась натурщица?.. – Грачёв щёлкнул пальцами. – Странно. При посторонней бабе никто человека убивать не будет. Или уж тогда и её бы заделали до кучи, им это нетрудно. Но раз труп всего один, значит, девушка – из их среды. Да оно и видно – такие часто в бане с бандюками резвятся. Но я ей всё равно не завидую – сейчас не зачистили, потом опомнятся…

– Вон, видишь, диванчик этот стоит? – Барановский указал в угол. – Ну, тот, что на картине изображён!

– Давай-ка мы ещё раз всё осмотрим, пока другие не приехали. Больше всего мне хочется девушку найти, если она жива ещё…

– Понравилась, вижу? – понимающе усмехнулся Барановский. – Она как раз в твоём вкусе, правда? И столковаться с ней, думаю, просто, без долгих прелюдий.

– Сказал бы я тебе пару ласковых, да времени жалко! – отмахнулся Грачёв, но смуглые его щёки подозрительно загорелись. – Мне сейчас дело надо раскручивать, а не хренью всякой заниматься. Она что-то знать может – хотя бы о том, чем жил Гаврилов, с кем общался. Потому я и боюсь, что эту ниточку тоже обрежут, а то приведёт нас, куда им не надо…

– Вот, смотри, кавалер! – Барановский руками в кожаных перчатках взял со столика, на котором стоял телефонный аппарат, перекидной календарь. – Может, заберём? Здесь много чего интересного может быть. Да, прямо на сегодняшнем листочке что-то чиркнуто, лопни мои глаза! Лиля, 12–00. Видимо, эта дива Лиля и есть. Ага, – Барановский наклонился и вытащил из-под столика затрёпанный алфавит. – Держи, пригодится. А то ещё неизвестно, кому всё это в руки попадёт. И календарный листочек оприходуем. – Барановский сунул находку в карман пальто.

– Значит, в двенадцать часов Гаврилов был жив, как мы и думали. Сколько времени он писал свою богиню, неизвестно. Но где-то около двух его уже прикончили. – Грачёв сосредоточенно листал алфавит. – Да мы ничего противозаконного и не делаем, – на всякий случай успокоил он Славу. – Нам так и так этим делом заниматься. Гаврилов был связан с Бариновым, а он уже давно в вашей картотеке. Никуда мы от него не денемся, и всё равно придётся искать натурщицу. А, значит, лучше это сделать как можно скорее… – Грачёв замолчал на секунду, а потом вдруг хлопнул Барановского по плечу. – Славка, ты гений!

– Это почему? – подозрительно спросил тот.

– Потому что алфавит нашёл! Вот, гляди – Лиля Селедкова, как с куста. И номер её телефона. Похоже, пилить мне сегодня куда-то в Купчино…

– Да, скорее всего, нужно поторопиться, – поразмыслив, согласился Слава. – Похоже, Лиле действительно угрожает опасность. Сразу её не прикончили, чтобы не просматривалась связь между какими-то событиями, которую убийцы хотели бы скрыть. Даже если она из «малины», всё равно постараются от бабы избавиться, чтобы языком не мела…

– Надо ковать железо, пока оно горячее, – воодушевленно сказал Грачёв. Он терпеть не мог долго топтаться на одном месте. – Значит, сейчас я иду домой, благо мне тут близко, и пробиваю адрес Лили Селедковой. А ты оставайся здесь и принимай представителей власти. Разумеется, про алфавит и календарь молчи. Дверь мы сломали потому, что боялись упустить время. Ведь хозяин мог быть ещё живым, правильно? Пока будешь участкового искать и понятых, человека потерять можно. Скажи, что мы стоны слышали. Потом всё на собаку свалить можно, тут сам чёрт ногу сломит.

– Милорадову будешь докладывать? – Барановский уже прикидывал, как будет водить местных коллег за нос.

– Ну. А куда ж я без него? – Грачёв шутливо развёл руки в сторону. – На кого угодно можно плюнуть, но на непосредственного начальника – ни-ни! Кроме того, что это вообще неприлично, так ещё и помощь, скорее всего, потребуется. А с Захаром Сысоичем Горбовским мне договариваться не по рылу – это дело Милорадова. А уж если Захар заедаться начнёт, и опять Лазаря петь, тогда придётся через ихнего генерала на него давить. Всё равно никуда Горбовский не денется – организованная преступность в наличии, а у него – главные специалисты. Если замешан Баринов из Сбербанка, да и с Гавриловым оперативно расправились, как только его имя прозвучало – это не уровень коммунальной кухни. Вениамин Артёмович ведь наедине разговаривал с нами, а ТЕ откуда-то уже узнали, что он сказал. Похоже, «жучки» у Баринова в кабинете стоят, и долго ему не жить. – Грачёв тщательно застегнул зимнюю куртку, щёлкнул пряжкой пояса. – Одного они не учли, и это их погубит…

– Чего не учли? – Барановский уныло оглядывал мастерскую, где ему предстояло торчать ещё довольно долго.

– Что мы дверь сломаем так быстро. Думали, позвоним и уйдём, решим, что Гаврилов просто сбежал. А, пока разберёмся, труп завоняет, картина изменится. И непонятно будет – кто его, за что. Мы выиграли время, и нужно этим пользоваться.

– Это точно, чего уж там! – Барановский подошёл к телефону. – Тогда я звоню, а ты с Милорадовым утрясай. Участие сотрудников Шестого управления очень нам поможет. Кстати, не мешало бы галстук проверить – чей он, Гаврилова или убийцы. Это Лилия может знать…

– О'кей! – Грачёв рванулся к двери. – Обязательно спрошу и про галстук. Только ты не мычи, не мнись, а веди себя уверенно, даже нагло. Надо ещё узнать, были ли у Гаврилова родственники. Если были, пусть проверят, не случилось ли ограбления. Но это потом, главное – Лиля!..

– Как ты на батю своего похож! – восхищённо сказал Барановский. – Вот сейчас – особенно…

– Спасибо за комплимент, – улыбнулся Грачёв.

– Только солидности бы побольше, важности этакой, – добавил Барановский. – Чтоб в авторитете быть, нужно держать себя соответственно.

– На детях гениев природа отдыхает, – с горечью сказал Всеволод. – А солидность – дело наживное. Мне ведь тридцати ещё нет.

– Это я знаю, – заметил Вячеслав. – Всё ещё впереди – прекрасный возраст! К Селедковой на своей машине поедешь?

– Конечно, так будет быстрее. Да и номера служебные ни к чему там демонстрировать. Моя красавица у цветочного магазина сейчас запаркована – в гараж гонять далеко. Ну, пока, я побежал! Вечером созвонимся, я расскажу, чем дело кончилось. А что касается двери, она и так на соплях была. Я чуть мордой о пол не грохнулся, когда выбивал – думал, труднее пойдёт. Приложил больше силы, чем надо было. Там трухой всё засыпано, можешь посмотреть. Такие деньги имел, а жил, как свинья, прости, Господи! – Всеволод оглянулся на мёртвого хозяина.

– Только ты не это… Не очень горячись, – предупредил Барановский. – А то погоришь, как твой отец в Вырице. Я этот случай очень хорошо помню, потому что тогда ещё в милиции работал. Кто ему «спасибо» сказал за то, что четырёх опасных рецидивистов в одиночку обезвредил? А сколько народу спас! За блестяще проведённую операцию его чуть не уволили из органов, помнишь? И уволили бы, да он раньше погиб. Гранату, видите ли, без разрешения в избу кинул! А они и не разрешили бы никогда…

– И меня пускай увольняют! – сверкнул дикими чёрными глазами Всеволод. – Я всё равно буду делать только то, что считаю нужным. Тут ведь не только убийц Гаврилова найти надо, а ещё и каналы нелегального обмена денег отыскать. Меня, собственно, для того к вам и прикомандировали. – Всеволод надвинул колонковую ушанку до бровей. – С кем Гаврилов был связан – вот вопрос! Ну, всё, Слава, ни пуха…

– К чёрту! – отозвался Барановский и стал набирать номер.

Всеволод же, прыгая через две ступеньки, спустился во двор и осмотрелся – там всё было тихо. Шагая через лужи, прошёл на Большую Пушкарскую, и всё время косился назад, по сторонам, стараясь не упустить ни одной мелочи.

Несмотря на то, что с крыш текло, снег раскис и почти весь сошёл, в воздухе уже веяло близким морозом. Поднялся северный ветер, который сейчас был, по счастью, в спину; и сразу стало зябко. Грачёв вышел на Кронверкскую, стараясь дворами срезать путь. Жил он неподалёку – на углу Кировского проспекта и улицы Братьев Васильевых.