Удар отложенной смерти

Геннадий не только об этом думал, он часто это и говорил, причём прямо при Минце. В Саше майора Петренко раздражало всё, а особенно – его страстный, приглушённый, едва не срывающийся голос.

– Удалось. – Андрей расстегнул очередную «молнию», достал конверт. – Вот справка и фото. Кисляков Валерий Алексеевич, пятьдесят седьмого года рождения, женат, имеет сына. Проживает на Ириновском проспекте. Шестерит* на некоего Ювелира вместе со своими сослуживцами – Ременюком Саввой Панкратовичем и Мажоровым Николаем Варламовичем. В их тёплой компании ещё несколько рабочих, но имён я пока не знаю. Кисляков занимается этим уже нет пять. Располагает большим количеством валюты. Полгода назад приобрёл «Форд» и вовсю катается по загранкам. Да, ещё… Это уже будет страшно. Кисляков зарабатывает и по-другому тоже. К золоту это отношения не имеет. Н следует, рано или поздно, бизнес Валерия пресечь…

Петренко, устроив подбородок на кулаках, подумал – надо поспешить. Скоро они уйдут домой, впереди выходные. А потому нужно, чтобы Андрей уже сейчас получил задание.

Помолчав, он спросил:

– И что же он ещё делает?

– Я должен получить плёнку. Мой человек скрытой камерой умудрился снять, но ночью туда привозят трупы, собранные по квартирам и в местах разборок. Кисляков с компанией сжигают их тут же, получая оплату наличными. Все драгоценности, что находят на трупах, тоже идут в оплату. Очень вероятно, что Кисляков поставляет Ювелиру и эти слитки, если проба отвечает требованиям. Можно спрятать в воду, вернее, в огонь, массу концов…

– Ничего себе! – Захар даже поперхнулся. – Теперь я перестану удивляться тому, что трупы бесследно исчезают. А нет тела – нет и дела. Значит, такая плёнка – уже реальность?

– Да, я её на днях сюда заброшу. Так вот, что касается золота…

– Андрей, берёшь это дело. От других освобождаю. Это не тот случай, когда можно работать по совместительству.

– С удовольствием!

Озирский полыхнул своей ослепительной, солнечной улыбкой, и глаза его тоже засветились. При получении смертельно опасного задания Андрей всегда ловил кайф.

– Кого в помощь хочешь? – уже тише спросил Горбовский.

Андрей кинул быстрый взгляд на начальников и всё понял.

– Пока один займусь, а там посмотрим.

– Думаешь, справишься? – Петренко был благодарен Озирскому за сообразительность и благородство.

– А с чем я когда не справлялся, Иваныч?

Андрей принялся собирать свои бумажки, ещё раз перечитывая каждую и аккуратно складывая её потом вчетверо.

Захар остановил его движением руки:

– А ты не зря с собой документы носишь? Оставил бы их у меня в сейфе. И кассету с записью кремации «левака» тоже. Я боюсь, что у них тоже агентура работает, и они постараются у тебя эти вещдоки выкрасть.

– Неужели, по-твоему, я не могу защититься? Да за кого ты меня принимаешь?!

Андрей хмыкнул, обдав Горбовского шквалом снисходительного презрения. Петренко поёжился – по его мнению, Озирский страшно рисковал, таская в куртке столь желанные для преступников документы.

– За вожделенную мишень для нападения. Ты всё-таки оглядывайся, чёрт их знает… Я тебе, конечно, приказывать не буду. Но я тебя прошу… Не верю, чтобы они вот так совершенно не подозревали о слежке. Кстати, ты точно знаешь, что Кисляков работает с Уссером-Ювелиром?

– Точнее некуда. Начали работать, когда фамилия Уссера была ещё Виц, по третьей жене Симе. Уссеру всегда нужно золото, на то он и Ювелир. Надо же чем-то платить за наркотики, которые Семён Ильич транспортирует через территорию Союза, и на оплату услуг контрабандистов. С некоторыми его гонцами я имел счастье познакомиться, когда ещё работал в «Пулково», а с одной из них даже учился вместе в школе. Все они – наёмники.

– Разве у Уссера своих гонцов нет? – удивился Петренко.

– Эти кадры особенно сильны у Веталя Холодаева. Он – полковник в отставке, а потому держит своих людей в ежовых рукавицах. Сейчас Веталь с Уссером работают на пару. Веталь занимается ввозом всевозможных стволов, а генерал говорил как раз об обмене золота на оружие. На эту парочку больше всего и похоже. Да, ещё… Провоз происходит через финскую границу, а у Веталя дочка Ада там живёт, в Коуволе. Она замужем за финном. Арво Аалтоненом формально является служащим фирмы «Сааб-Валмет». Знает он или нет о делах своей супруги, я не в курсе. Но сама Ада Витальевна скоро переплюнет в мастерстве своего батюшку. У Веталя есть сестра Аврора, которая проживает в Мексике. В Монтеррее, штат Нуэво-Леон, у них с супругом отличный особняк и большой участок земли. Аврора и её супруг Бенито-Рохелио Гандера дель Рио давно на заметке у спецслужб США и Мексики как торговцы оружием. Но пока на чету не наскребли достаточно улик, глава семьи продолжает трудиться в одной из нефтяных компаний в качестве вице-президента. А жена выступает в «Телесистема мехикана». Очень красивая женщина! – Озирский выразительно прикрыл глаза. – Холодаевы – потомки царского генерала Комаровского. Дочь Авроры и Бенито-Рохелио, родная племянница нашего бандита Веталя, давно уже не живёт с родителями. Она вышла замуж за танцовщика-креола Фернандо Эррера, и сама играет на гитаре, точнее, на гитарроне. Специализируется на испанской и креольской музыке, тоже танцует в Национальном балете, окончила Академию мексиканского танца. Похоже, молодая женщина ни сном, ни духом не ведает о бизнесе своих родственников. А вот Ада в своей губернии Кюми принимает от дяди и тёти партии оружия, переправляет их сюда, а на границе товар встречает сам Веталь. Уссер, видимо, его постоянный покупатель. Они, черти, очень изобретательны. Но вряд ли остались способы вывоза золота, о которых мы не знаем.

– Тем не менее, золото они вывозят, и большими партиями, – подзадорил капитана Захар. – Лично тебе не интересно узнать, как им это удаётся?

– Разумеется, интересно. – Андрей поочерёдно пожал руки своим начальникам. – Замётано. Узнаю. Разрешите идти?

– Иди. – Захар задержал в своей руке ладонь Озирского. – Иди, но смотри… Осторожнее, слышишь?..

– Есть, – выдавил Озирский.

Это было единственное обещание, которое Блад никогда не выполнял.

ГЛАВА 2

У Филиппа закружилась голова от унылого однообразия совхозных полей. Они простирались до горизонта по обеим сторонам дороги. Чуть погодя вдалеке показался перелесок, и сухой ветер принёс запах ручьёвских свинарников.

Из-под неглубокого снега, крепко схваченного морозом, торчала почерневшая свекольная ботва. Потом грядки кончились, и за ветровым стеклом поплыл замусоренный пустырь со странной, сероватой, с еле уловимым блеском, землёй. Филипп Готтхильф понял, что это – не до конца перемолотый человеческий прах, свозимый сюда из крематория.

Впереди, изрыгая из выхлопной трубы чёрный смог, тащился «Икарус» с надписью «Техобслуживание». Филипп пристроил свою «Волгу» за ним, с раздражением представляя, на что сейчас будет похожа белоснежная красавица. Не надо было мыть её перед поездкой – плохая примета. Но кто ж знал, что до крематория нельзя добраться по-человечески? Нашёл Валерка Кисляков местечко, нечего сказать! Впрочем, у него тоже выхода не было. Этот день оказался рабочим, а время поджимало.

Положив застывшие руки на руль, обтянутый желтоватым синтетическим мехом, Филипп пытался немного успокоиться и поразмыслить здраво. Вообще-то, в крематории не так уж худо встречаться. Для него безопаснее, меньше подозрений – мало ли кто завернёт на Шафировский проспект? За всеми не уследят…

Проклятая квадратная труба импульсами выпускала дым, казавшийся светлым на фоне чёрного звёздного неба. Филипп, у которого уже в сотый раз за день резко испортилось настроение, решил перекурить. Управляя одной рукой, другой он поспешно вытащил пачку «Винстона», зажигалку. Он был не просто заядлым курильщиком – страсть к никотину перешла у него в наркоманию. И сейчас начинали трястись руки, по позвоночнику пробегал озноб, как при ломках. Последнюю сигарету он выкурил двадцать минут назад – такой перерыв «подсевший» организм выносить уже не мог.