Дефолт

– Вы догадывались, что муж вам изменяет. Но, кроме того, он был неразборчив в общении. Гнался за количеством, а не за качеством друзей, если можно так выразиться. Многим, особенно одному безгранично доверял, а этого не следовало делать. Набрал долгов на развитие бизнеса, надеясь потом отдать, но теперь у него таких шансов практически нет. Вдобавок ко всему, Артём и сам не безгрешен. Строя своё и ваше благополучие, он нарушал закон, причём далеко не по мелочи. Скорее всего, сейчас и эти давние дела всплыли. Вы можете мне не верить, но факт остаётся фактом. Жаль, конечно, что вы совершенно не разбираетесь в делах своего мужа, – почему-то очень горестно продолжала хозяйка. – Вам было бы намного легче сейчас, но чего теперь жалеть!.. Одним словом, у него может возникнуть соблазн моментально разрубить узел. Ему жаль вас с дочкой, конечно, но для себя иного выхода он не видит. Возможно, он хочет тем самым вас спасти, избавив от себя, источника всех зол. Но это не так – ваш муж ошибается кардинально, и вы обязательно должны ему об этом сказать. Те, кто сейчас отравляет Артёму жизнь, в случае его самоубийства ещё более ожесточатся. А ведь вы с дочкой останетесь жить, и попадёте под удар. Я очень хотела бы вас чем-то утешить, но пока не могу. Один только совет – сейчас же, нигде не задерживаясь, на самолёте, вы должны вернуться в Москву. Если супруг до тех пор не успеет свести счёты с жизнью, считайте, что вам повезло. Тогда легче будет удержать его…

– Я сейчас же еду! – Александра застегнула сумку, вскочила. – Но…для меня очень это важно… Артём действительно мне изменяет?

– Да, в течение двух последних лет. Но об этом мы поговорим в другой раз, когда вы навестите меня вместе с мужем. На сегодня вопрос измены – второстепенный. Забудьте пока об этом, тем более что муж любит и вас, и девочку. Его роман не затрагивает семейных устоев, хотя требует значительных материальных затрат. Но, несмотря на обиду, вы обязаны мужа спасти. И, по возможности, простить…

– Я постараюсь.

Саша, так ничего и, не записав, направилась к двери, чему хозяйка изрядно удивилась и пристала за столом.

– Извините, я ещё не закончила. Пять минут здесь погоды не сделают, а вы узнаете ещё массу интересного о себе и дочке.

– Ой, да, конечно! Я уже ничего не соображаю! – Саша вернулась и опять села на стул, уставившись в паркетный пол.

– Минутку. – Хозяйка мимолётно улыбнулась, затем вновь помрачнела. – Вы беременны? Скорее всего, на третьем месяце.

– Да, я жду ребёнка. Артём очень хочет сына, долго уговаривал меня сохранить эту беременность. Обещал мне чаще бывать дома и ни на секунду после работы нигде не задерживаться, а также все выходные проводить с семьёй, о чём давно мечтаю. У него должен быть стимул, понимаете? И род Лукьяновых продолжится. Не знаю, получится ли мальчик, но меня очень тянет на солёное. И я села на нож…

– То есть?.. – Хозяйка удивлённо взглянула поверх очков.

– Нож и ложка кладутся на два соседних стула. Я, с завязанными глазами, сажусь на первый попавшийся стул. Сесть на лож – к мальчику. Глупо, конечно, но знать-то всё равно хочется, – виновато улыбнулась Саша.

– Не так уж глупо, судя по всему. Ведь у вас действительно будет сын. Немного погодя вы можете частным образом провериться на УЗИ, чтобы мне не выглядеть голословной. И я должна предупредить, что вы лишитесь кого-то из своих детей – или дочери, или сына. Не родившегося сына, потому что случится это в конце года. Я понимаю, каково вам выслушивать всё это, но вы ведь сильная женщина. Даже сами ещё не знаете, насколько сильная. И вы должны беречь своих детей.

– Аллочка?.. неужели? Её убьют? – Саша села прямо, широко распахнув глаза, и густые волосы её тихо шуршали за спиной. – Это точно?..

– Нет, не точно, но вполне вероятно. Скорее всего, вашей дочери угрожает автокатастрофа. Что касается вас, то опасайтесь тяжёлой болезни, поражающей мозг. Вполне вероятно, что Новый год вы встретите в одиночестве. И самое главное – когда вам будет очень тяжело, примите неожиданно предложенную вам помощь. Ни в коем случае не отказывайтесь, даже если вы сочтёте чужое участие в вашей судьбе неуместным. Только чудо сможет вас спасти, и не пропустите это чудо. Будьте готовы к тому, что друзья предадут вас с мужем. И всё же постарайтесь уберечь его от рокового шага. Вот и всё на сегодня, остальное – при следующей встрече, когда минует главная опасность. Не смею вас больше задерживать, ведь остаётся не так уж много времени. Ещё раз попрошу вас прямо отсюда ехать в аэропорт и ни что не отвлекаться. Сейчас мы выйдем вместе, и я провожу вас до кассы. Там заплатите за сеанс.

Хозяйка салона встала и, пропустив Сашу в гостиную, закрыла дверь на ключ, сказав резво подскочившей матери вундеркинда:

– Одну минуту подождите, я только попью кофе…

Протиснувшись между припаркованными на бульваре иномарками, Александра выбежала на Невский. Натыкаясь на встречных прохожих, обгоняя и толкая идущих к «Пассажу», бросилась прочь от затемнённого кабинета, от уютной гостиной и резных лесенок, от моложавой симпатичной предсказательницы и от её клиенток, которые, конечно же, не услышали сегодня такого ужаса…

Тёплый солнечный день будто бы смеялся над людскими невзгодами, и всегда любимая ранняя осень вдруг стала Саше ненавистна. Усталая, измученная многодневной паникой толпа сбивалась в очереди у магазинов и банков. Кое-кто демонстративно разъезжал по театрам и концертным залам, являя пренебрежение всем материальным и пристрастие к вечным ценностям, не подвластным никаким финансовым кризисам.

Из автомобилей доносилась музыка; каждая магнитола орала своё. Саша заткнула уши, будучи не в силах достать свой плейер. Да и дико слушать музыку после того, как узнала такое про дочку, про мужа, про себя, наконец.

Измена. Артём действительно изменял ей. Друзья могут предать. Артём набрал долгов, конечно, под проценты, и теперь не может отдать. Кому-то зря доверяет. Аллочка, автомобильная катастрофа. Мальчика нужно беречь. Надо сказать Артёму, что точно будет сын. Тогда муж ни за что не наложит на себя руки – он всегда мечтал о наследнике. И вот желаемое так близко, и потому Артём должен, забыв обо всех своих заморочках, быть рядом с женой, холить и лелеять её.

Ну и дураки же они, мрачные мужики в крутых «тачках», всё время слушают новости с биржи, а разве это в жизни главное? Да пусть бы всё рухнуло вообще, сгорело ясным пламенем, лишь бы не слышать проникновенного женского голоса, от которого стынет в жилах кровь…

Невский, как всегда, шумный, пёстрый, стрелой уходил в бесконечность. Саша на онемевших от страха ногах уже не бежала, а шла, покачиваясь, и тупо соображала, как отсюда быстрее добраться до гостиницы. В «Неве» она остановилась всего несколько часов назад, будучи в твёрдой уверенности, что удастся хоть переночевать в Питере, погулять по городу, немного развеяться. Теперь же времени оставалось всего ничего, а нужно ещё успеть собрать вещи, заплатить по счетам и поймать такси до аэропорта. Билеты в Москву там всегда можно купить, самолётов идёт много, и заминок не будет. Главное – попасть в свой одноместный номер, который Саша так и не успела разглядеть.

Когда она спускалась в переход под Садовой, по колену попало тяжело нагруженной тележкой, и тонкие брюки-сигареты лишь чудом не порвались. Распаренная тётка с седыми всклокоченными волосами Сашу ещё и обругала, даже плюнула вслед, но та не обернулась. Она ничего не заметила, и нога не ощутила боли. Эх, как бы хотелось волочь тележку, набитую первым попавшимся барахлом, скупленным в магазинной панике! Толкаться у враз опустевших прилавков, колотить кулаками в запертые двери с табличной «Переучёт» – это счастье! Или, поминутно хватаясь за мобильник, выяснять, на сколько ещё пунктов упал рубль! Да это ли горе, это ли гибель?! Получи Саша возможность откупиться от грядущих испытаний, без сожаления бы отдала всё, что имела, чувствуя себя при этом счастливой.