Самосожжение

Брайнин по нашим лицам видел, что его плохо понимают, слушают только из вежливости и ждут самого главного.

– Структура семьи такова: сейчас здравствует только младшее поколение. Сам я живу на Измайловском бульваре с женой Яной и восьмилетним сыном Дмитрием. До недавнего времени с нами проживала и моя мать, Злата Григорьевна Брайнина. В июне этого года она скончалась от инсульта. Кузина – дочь её старшей сестры, моей тёти Аиды Григорьевны. Её нет в живых с восемьдесят девятого. Всё страшно и вместе с тем банально – рак.

Илья на секунду задумался, шевеля губами, изо всех сил стараясь взять себя в руки.

– Ту сестру, о которой идёт речь, зовут Дина. Её старшая сестра Галина очень переживает из-за происходящего. Она хотела сопровождать меня в Питер, но не смогла оставить свою семью. Галина в полной мере унаследовала способность быть беззаветно преданной родным. И потому я надеюсь, что дух и традиции не угаснут, и мы не предадим память своих матерей. Мало, наверное, найдётся на свете родных сестёр, которые так обожали бы друг друга, как Аида и Злата. Точно так же обстояло дело и у Галины и Диной, несмотря на тринадцатилетнюю разницу в возрасте. После ареста Дины Галя почти помешалась. Не знает, что можно сделать для младшей сестры, чем ей помочь. Решила обратиться в частное детективное агентство. Поехала на Каширку, в ваш московский офис, а сюда выбраться не получилось. У Галины есть муж и дочь. К тому же дачный сезон; выходные загружены, да и будни тоже. Галя работает, преподаёт, и потому разрывается на части. Правда, сейчас каникулы, но, сами знаете, грядки – дело святое. Мы посоветовались и решили, что в Питер поеду я и всё расскажу.

Брайнин допил остатки воды с уже растаявшим льдом. Озирский, бесшумно встав, принёс ему новый стакан. На улице темнело, но электричество ещё так и не дали.

– Всё происходило на моих глазах, мы с сёстрами практически не расставались. Несмотря на то, что все имели детей, состояли в браке, жили одной семьей и до ближайшего времени секретов друг от друга не имели. Зато потом их появилось более чем достаточно. И мы не смогли самостоятельно решить возникшие вопросы.

– Илья, простите, а почему вы решили обратиться в петербургскую фирму? – Я зажмурилась, потому что солнце, наконец-то вырвавшись из-за туч, ударило мне прямо в лицо. – Разве в Москве мало сыскных контор? Или вы имеете основание не доверять им, опасаться неприятностей? Извините, если досаждаю вам своим любопытством, но иначе мне трудно будет работать по делу. Наши отношения с клиентами строятся на доверии.

– Да не на что мне обижаться!

Брайнину всё-таки было неприятно, но он понимал – иначе нельзя. Сыщиков, как и врачей, не принято стесняться. Тем более если они – частнопрактикующие, и секретов не разгласят.

– Рано или поздно я должен был затронуть эту тему. Выбрал Петербург именно потому, что хотел избежать огласки, чего в Москве гарантировать никто не мог. Дина – достаточно известная в столице личность. Хотя слава её, мягко говоря, имеет определённую специфику. Я не хочу называть сестру проституткой, хотя из песни слова не выкинешь. Все прочие термины – дань стыду и ханжеству. Пусть будет куртизанка – так, мне кажется, правильнее. Женщина лёгкого поведения, имеющая покровителей в высшем обществе – этим и была кузина. Она – подружка всяческих знаменитостей, её знает московский бомонд. И пресса, особенно «жёлтая», не может обойти вниманием то, что с ней произошло. Материалы по делу Дины, всевозможные пикантные подробности обыграют журналисты. Сопроводят всё издевательскими заголовками, разведут ёрнические рассуждения на темы морали и нравственности. Репортёры-папарацци раздобудут откровенные снимки, вынесут их на всеобщее обозрение, на поругание. Галя не переживёт такого позора. Инсульт у моей матери случился тоже из-за переживаний по поводу Дины. Гали я лишаться не хочу, поэтому и поехал в Петербург, к вам. Всё же другой город. Возможность сохранения тайны, репутация фирмы, позволяющая рассчитывать на порядочность персонала, на понимание наших проблем. В любом случае питерцам про Динку будет неинтересно читать. Никаких знакомых у нас здесь нет…

– Я гарантирую, что материалы дела в прессу не попадут, – твёрдо сказал Озирский. – Наверное, директор московского филиала агентства, Алексей Чугунов, посоветовал вам встретиться со мной. Но по какой причине Галина выбрала именно нас? Мы ведь не даём рекламу.

– Я всё объясню немного погодя. – Илья провёл ладонями по лицу, будто умылся. – Но знайте – здесь нет ни подвоха, ни криминала.

– Кстати, Галина Геннадьевна Емельянова, старшая кузина нашего клиента, проживает на Малой Грузинской, недалеко от Расторгуева переулка. Так что они с Оксаной почти соседи, – весело сообщил Озирский. – Илья, продолжайте. Мы вас очень внимательно слушаем.

– Галина по образованию историк, окончила педагогический. Сейчас преподаёт в Международном русском университете. Раньше учительствовала в средней школе, которую сама окончила. Год назад подалась на новое место. Денег не хватало, и знакомые посодействовали. Только жить начали, один раз съездили в Анталью, а тут несчастье с Диной. Она много сестре помогала. Считала, что её статус даёт право иногда предаваться экстремальным развлечениям, и все должны терпеть. Галя пожелала иметь собственный заработок, избавиться от необходимости принимать Динины пожертвования. О том, что именно презентовала Дина Гале, я расскажу чуть позже.

Брайнин закатал рукава промокшей от пота сорочки, и в меркнущем свете июльского вечера я заметила, что руки его густо поросли чёрным волосом.

– Сейчас Галя сплошь поседела. Ей приходится краситься в рыжий цвет. Галя даже о своей дочери столько не думала никогда, сколько сейчас о Дине. Сходит с ума, а я не в силах смотреть на всё это. Дина-то в «Бутырках» сидит за убийство своего ребёнка, а Галька не верит, что это правда. Говорит, что сестру подставили. И я никак не могу вообразить, что такое в принципе возможно. Неужели Дина действительно специально Стаса прикончила?! Но кроме неё некому, вот в чём дело! Я, наверное, сумбурно говорю, но мне трудно собраться с мыслями. Да ещё по службе неприятности – наш магазин на Варварке пытались ограбить. Ничего у них, правда, не вышло, но шороху наделали порядочно. Пронесло пока, поэтому семья ничего не знает.

– Если ваша кузина действительно убила ребёнка, мы ничем ей помочь не сможем. – Я до сих пор не понимала, чего именно Брайнин от нас хочет. – А вы, получается, в это не верите? И старшая сестра Дины начисто отрицает такую возможность? Почему? Дина в принципе не способна на убийство?

– В нашей семье никогда ничего подобного не случалось, а ведь задатки родственников имеют огромное значение. Их непременно нужно учитывать. Сам дух, атмосфера нашей семьи никак не провоцируют человека на криминальные действия. Да, отец Гали и Дины приехал из деревни. Возможно, по той линии она унаследовала дурные наклонности. И моя мать так считала. Она так и не смогла смириться с решением тёти Аиды и принять зятя таким, каков он был. Может, предчувствовала неладное, но со мной догадками не делилась.

– Но ведь у вас нет точных сведений о том, что среди родственников Дининого отца были убийцы? – уточнила я, посасывая ледышку из бокала.

– Нет. Я совершенно ими не интересовался, о чём сейчас сожалею. По крайней мере, я был бы готов к потрясениям. Галина, её дочка Анастасия приходятся Геннадию Николаевичу близкими родственниками; и кто знает, какие у них проявятся гены? Но пока Ная в порядке. Хочет после школы поступать в Гуманитарный университет имени Дашковой на журналистику и рекламное дело. Сейчас ей пятнадцать, так что пора выбирать жизненный путь. Дина собиралась оплачивать учёбу племянницы, но теперь, вероятно. Найке придётся распрощаться с мечтой. Игорь Емельянов, её отец, тоже преподаватель. Но в Текстильной академии, на энергомеханическом факультете. Если честно, семья не одобряла моего увлечения торговлей, да ещё оружием. А мы с Диной решили пойти непроторенными дорогами. Нам надоела спокойная, размеренная жизнь родственников, в которой не было места страстям и сюрпризам. Мать была химиком-аналитиком в Институте гигиены, а тётя Аида – рентгенологом в Курчатовском. Там и облучилась насмерть. После операции сердце остановилось, и всё… Что-то с наркозом намудрили. Но муж её, отец моих сестёр, ещё раньше бросил больную раком супругу и ушёл к молодой…