Постумия

– Марианна, откройте, пожалуйста! Я вас очень прошу!

Вот ещё новости – меня тут уже по имени знают! А голос, между прочим, незнакомый. Вряд ли я вообще его когда-то слышала. Тут, конечно, не в проводнице дело. Наверное, тот самый Антон из клуба «Воздух» назвал меня отцу. И родак запомнил, а сейчас сболтнул кому-то…

Кажется, мне снился Рахмон. Вернее, даже не он, а его художественный свист. Мой «папик» виртуозно выводил рулады. И особенно – песни из «Бриллиантовой руки» – «Помоги мне», «А нам всё равно!», «Остров невезения». Свистел он везде – в том числе и дома. Но, несмотря на примету, денег у него всегда было много.

– Марианна, умоляю, откройте! – повторил тот же голос. Перегаром несло даже через дверь. – Я ведь знаю, что вы не спите…

Вот ушлёпок хренов! Знает он, что я не сплю! Сам разбудил, и ещё издевается. Надо это дело кончать поскорее, пока соседи не услышали.

Щёлкнув замком, я встала на пороге. И сразу дала понять гостю, что больше ни шагу он не сделает. Парень глупо улыбался, показывал мне бутылку французского коньяка. А то я его не видела! Чувачок, конечно, на вид смазливый. Зрачки расширены – я ему нравлюсь. Сам в дорогом спортивном костюме, вроде моего. Только не в бирюзовом, а в сером. Обут чел в белые беговые кроссовки.

– Ну? В чём дело?

Меня подмывало спросить, откуда он вырыл моё имя, но мешала гордость. Пусть думает, что мне это по барабану.

– Можно войти-то? – уже раздражённо спросил новый гость. Ростом он был за сто восемьдесят, и явно часто тягал железо в фитнесс-клубах. – Да, меня Александр зовут. Посидим немного, выпьем? Вот, взял в ресторане дозу для тонуса… Вы действительно меня не узнаёте? Мы же с вами танцевали!

– Я много с кем танцевала. И, по-моему, Саша, тебе уже хватит. Шёл бы спать. Не хочется мне тусить. Работы было много. Неприлично женщину будить, если тебя не звали.

– Марианна, я же в Москве, в ресторанах и клубах, вас часто видел. Официант в «Аисте» сказал мне ваше имя. Вы там с каким-то бабаем старым сидели. Я сейчас домой возвращаюсь из командировки. В Москве живу, элитные комплексы строю. Не какой-нибудь планктон офисный. Считайте, сам себя сделал. Одно время с Полонским работал. Ну, которого в Камбодже ловят…

– Ясно. А дальше что?

Меня мотнуло в сторону, потом – прямо на Сашу. Нет, он очень уж нажрался. Такими я брезгую.

– Вы ведь молодая совсем, – продолжал тем временем ночной гость. – Чего всё со стариками ходите?

– Себя, что ли, предложить хочешь? – усмехнулась я, демонстративно зажимая нос двумя пальцами. – Так я респиратор дома забыла.

– А почему бы и нет? – обиделся Саша и сделал попытку войти в купе. Я оказала жёсткое сопротивление, и он отлетел к окну. – Судьба ведь, понимаешь? Всё время пересекаемся с тобой. И в «Боско» тоже… В о-очень приятной компании тебя там застукал! И в «Чайке» на другой день. Ты там свой золотой клатч забыла. Это было на Валентинов день…

Мне показалось, что Саша не говорит всего того, что знает. Он как будто стеснялся. Смотрел то в пол, то мне в глаза. Углы его губ дрожали, ползли вверх. Значит, скрывает радость. И почти не моргает, параша.

– А тут мы ещё и рыбу заворачиваем? – разозлилась я. – Выпил, закусил и, до кучи, решил отлить? Шарик у нас тесный – люди часто встречаются. И никакая это не судьба. Забирай свой пузырь и топай к себе. Я, конечно, дружелюбно против тебя настроена, но только пока. Не въедешь с первого раза – другой разговор будет!

– Ой, какие мы неприступные, блин! – Саша моментально, как все пьяные, перешёл от галантности к оскорбухе. – Твой парень узнал, что у тебя есть жених, и оба едут сюда. Что делать? Может, мужу позвонить?

Соседняя дверь тихонько отодвинулась, и в щёлке блеснул чей-то глаз. Потом там оживлённо зашептались, фыркнули пару раз. И я решила прикрыть лавочку. По возможности, конечно, без скандала. Из своего купе высунулась заспанная проводница – уже далеко не такая красивая. Не хватало, чтобы и мент опять пожаловал…

– Сашенька, иди бай-бай, и не мозги не… стебай! – задушевно сказала я, спиной загораживая обзор своим соседям. – К сожалению, ты не совсем в моём вкусе. Очень уж на трансгендера похож. В маму, наверное, уродился.

Вот ведь непруха! Сначала лезли моральные уроды, теперь пожаловал аморальный красавчик. В кои-то веки решила побыть паинькой, так не дают. А потом будут изображать из себя верных мужей, потихоньку бегая к дорогим венерологам…

Мне уже давно так не хотелось курить, как сейчас. Я чуть не взвыла, когда подумала, что здесь курить, наверное, нельзя – даже в тамбуре. Тогда лучше попробовать прямо в купе – с открытым окном. Бологое, вроде, проскочили, пока я спала. И кто, к счастью, не подсел. Теперь лишь бы в Твери Бог миловал! Тогда, считай, пронесло.

– Рылом, значит, не вышел?! – угрожающе спросил девелопер. – Так всё равно придётся нового спонсора искать. Шлёпнули вчера ночью твоего мачо. Кстати, недалеко от «Боско» – на Большом Москворецком мосту. Я в ресторане слышал – уже по телеку передали. Кстати, он шёл домой с моделькой из Киева, чтоб ты знала! Она жива осталась. Так что не делай понты – незаменимых нет. Возьми мою визитку на всякий пожарный. Может, ещё встретимся. Допрыгался наконец-то! «Нечего, падла, народ баламутить!..»

«Взяли и вправду его расстреляли!» – вспомнила я строчки из песни про террориста Ивана Помидорова.

– Погоди! – Я машинально стиснула визитку в кулаке и почувствовала, что она жжёт ладонь. – Как шлёпнули? Когда?..

– Как обычно – из «волына», в половине двенадцатого ночи. Потом скрылись на легковухе…

– Да иди ты в баню! – Всё это показалось мне бредом. Такого просто не могло быть. А, значит, Саша врёт. – Я бортанула тебя, а в обратку пургу метёшь! Уматывай отсюда, чмо, а то в дыню схлопочешь сейчас!

– Да ты планшет открой, дура! – завопил и Саша. – Надо мне врать про такие дела! Тебе же добра хочу…

– Пошёл ты со своими хотелками! – Я уже не чувствовала ни рук, ни ног. Меня будто окатили ледяной водой – так трясло и корёжило.

Я снова увидела проводницу, встала на цыпочки. И закричала, махая поверх Сашиной головы его же визиткой.

– У вас тут что – «Красная стрела» или бордель на колёсах?! Почему пьяные придурки по вагонам шатаются и спать людям мешают? Уберите его отсюда сейчас же! А то в Москве жалобу настрочу, и вас до трусов раздену. Куда только охрана смотрит? Ей за то, что дрыхнет, «бабки» дают?

Проводница что-то ответила, побежала к нам, на ходу доставая мобилу. Она что-то виновато лопотала, но я не стала слушать. Саша, не дожидаясь дальнейших действий, направился в тамбур.

– «До рассвета труп его красивый речка на волнах своих носила!» – распевал при этом симпатяга с пшеничным чубом.

Я с грохотом задвинула дверь, щёлкнула замком. Потом дрожащими руками вытащила из сумки планшет. Но в Сеть выйти не получилось. Мы находились в густом лесу, в кромешной темноте; сюда не доставал сигнал.

«Так грустно, что хочется курить!» – вспомнила я ещё одну песенку. Потом открыла окно, прижалась лбом к раме и торопливо чиркнула зажигалкой. Огонёк сигареты спрятала в ладонях – подальше от греха. Только бы не пришли проводница с ментом – разбираться по существу. И как накликала – в дверь постучали.

Но я не открыла. Выслушала извинения, стоя на коленях – на своей же подушке. Бешеный ветер трепал мои волосы, обжигал щёки, играл занавесками и полотенцами. По купе летал снег.

А я вспоминала. Вернее, даже не я, а мои руки. Как делала ему масляный массаж, который и сама любила. Клеевая штучка, особенно если массажист противоположного пола. И с тех пор, при одной только мысли об этом, по жилам бежал огонь.

Но сейчас ничего подобного не получилось. Тепло уходило из рук окончательно, навсегда – как из мёртвого тела. Но это невозможно, нереально. Дура я, что поверила. Не для Борьки сырая земля. Когда мы встретимся, я всё ему расскажу. И мы посмеёмся вместе…

Я подняла визитку с пола. Не глядя, разорвала её на мелкие клочки, которые тут же улетели в окно. Снова взялась за планшет, и опять зря. Проветрив купе, я закрыла окно, тяжело вздохнула. За стеклом на несколько секунд вспыхнули станционные фонари. Мимо нас пронеслась какая-то платформа. А после опять всё кануло во мрак. Загорелись и погасли капли дождя на стекле. Я оглядела роскошное купе и поняла, что уже точно не засну до самой Москвы.