Дух неправды

– Слушаю!

Печерский даже испугался, услышав свой сиплый сорванный голос. Если он завтра не сможет петь, и придётся отменять концерт, неустойка получится огромная. Да и для репутации невосполнимый урон, потом несколько лет не отмоешься. Чего там нужно принять, совсем забыл! Два сырых яйца и две столовые ложки растительного масла? Нет, это, вроде, другой рецепт – чтобы суметь много выпить без последствий. Там ещё две варёные картофелины нужно съесть; он так и делал, пряча клубни по карманам. А после вдевал столько, что впору было умереть, и действительно не пьянел.

Он давно полюбил бренчать на гитаре и петь романсы, будучи «под мухой». Однажды, в Греции, именно в таком виде его и подобрала госпожа Бхандари. Мишку Печерского тогда, помнится, избили и ограбили албанцы – не оставили денег даже на обратную дорогу. Кальпана помогла ему вернуться в Москву, да ещё и пригласила к себе в гости, в Дели, пообещав представить тамошней публике. Знатная индианка спустилась с неба, как сказочная фея, решив на много лет вперёд сразу все проблемы Миши Печерского. В противном случае ему пришлось бы являться к родным дипломатам с фингалом под глазом, в рваных джинсах, с треснувшей гитарой, да ещё крепко пропахшим перегаром.

Он ведь пел албанцам, пил с ними. А они, козлы, подсыпали в красное вино какую-то дрянь, чтобы Миша вырубился, а после обчистили его и бросили на пляже. В те годы за такое поведение тридцатичетырехлетнему выпускнику теоретико-композиторского факультета Московской консерватории, да к тому же ещё временно неработающему, пришлось бы понести суровое наказание. А Кальпана Бхандари иначе смотрела на вещи. Да, интеллигентный молодой мужчина спит на улице. У него нет дома, к сожалению. И в Индии до сих пор так бывает…

– Ты куда пропал, ненормальный! – закричала Марина, возвращая мужа к реальности. – Я что, одна с твоими долбанными уродами управляться должна? Сейчас «скорая» коммерческая приедет…

– А что стряслось-то? – вклинился Печерский. – Бык кого-то забодал, что ли? Кто там орёт?

– Бык! – зло хохотнула Марина. – Да бык лучше всех себя ведёт, чтоб ты знал! Орёт твой однокашник Пауесов. У него белая горячка началась прямо в зале. Ему, оказывается, ни капли, пить нельзя было, а он ни тебе, ни мне ничего не сказал! Сразу говорю, что на порог этого придурка больше не пущу вообще никогда! Выбил башкой окно, прыгнул со второго этажа. Теперь весь в крови валяется во дворе и орёт. Когда ты своего Миррена увёл, тут вообще бедлам какой-то начался. «Тёлка» танец живота решила продолжить на столе, опрокинула бокалы, скатерть загорелась, её юбка – тоже. Так что для «скорой» и тут работёнка найдётся. Сашка Красильников, он же врач, говорит – ожог второй степени. Так что возвращайся, хозяин, без тебя пропадаем. Да, и третья беда до кучи – от всего случившегося шума, левретка куда-то пропала. И у тёти – сердечный приступ…

– Настя где? – испуганно спросил Печерский, чувствуя, что с Мариной тоже не всё в порядке – начинается истерика.

– Вместе с ребятами из охраны левретку ищут по всему дому, и на участке тоже. Не могла же она далеко убежать. Всё, жду тебя, «скорую» вместе встретим, И платить за всё удовольствие нам придётся!

Печерский тяжело вздохнул, сунул «трубу» в просторный карман брюк и торопливо вышел из столовой. Потом хлопнул себя по лбу, вернулся, погасил свет, и забарабанил каблуками по лестнице. Во дворе орали уже несколько человек. Один из них обещал перебить всех к такой-то матери, если к нему кто-нибудь приблизится хотя бы на десять метров, Печерский отодвинул штору, взглянул во двор, и кроме мечущихся теней ничего не увидел. Потом несколько теней сцепились в клубок, покатились по снегу под гирляндами и фонариками. В следующую секунду щёлкнул выстрел. Взревел испуганный бык, и Печерский опрометью бросился во двор, уже плохо понимая, что там вообще творится. Он мечтал лишь о том, чтобы завтра утром все были живы…

– Ничего особенного, – отвернувшись от окна, сказал Райдер Санкару. – Газовый или травматический пистолет, непременный атрибут здешних вечеринок. Так почему же вы выбрали именно геологический факультет? Когда Майкл об этом сказал, я решил, что ослышался. – Миррен опустил штору и отошёл от окна. – Вы думаете, что это – подходящее занятие для брахмана? Насколько я помню, ваша бабушка была гуманитарием?

– Я хочу способствовать открытию месторождений полезных ископаемых в Индии. В первую очередь, конечно, нефти. Что же касается моего происхождения, сэр, то скажу одно: работа на благо своей страны ни для кого не зазорна. Принадлежность к высшей касте не освобождает от обязательств перед государством и народом, а налагает новые. Так считала Кальпана Рани. И моя мать передала мне, брату и сестре её слова. В существовании каждого человека, и в моём также, имеется некий высший смысл. Человек рождается с определённой миссией, особенно тот человек, которому от рождения даны большие возможности. Я ещё ничего не сделал полезного, но получил немалые средства, которых нет у других. И мне уже ничем не оправдать собственные неудачи – ни бедностью, ни болезнями, ни прочими уважительными причинами. Мне не довелось тратить силы на то, чтобы выжить, а значит, я должен направить их на какое-то сложное дело. Я понятно излагаю свои мысли, сэр?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «