Страница 52 из 83
Многие христианские церковники пошли по тому же пути в истолковании как Ветхого, так и Нового Завета, Климент Александрийский (умер ок. 215 г.), например, утверждал, что трехдневное путешествие Авраама к горе Мория следует понимать только как прохождение душою трех этапов на пути к познанию бога. Описанное в евангелиях чудо насыщения 5 тысяч человек пятью хлебами и несколькими рыбами оказались у Климента легко объяснимым таким способом: здесь Иисус насыщал людей не хлебом и рыбами, а своим учением. Подобно, мол, тому как рыбы зарождаются в волнах моря, так и учение Христа возникло в волнах язычества. Что же касается хлеба, то он, как говорится в евангелиях, был ячменный, а ячмень созревает раньше пшеницы; точно так же проповедь Христа имела место раньше, чем появились евангелия... Разве не ясно, что таким способом можно из всего, что угодно, сделать все, что угодно?!
Христианский богослов III века Ориген утверждал, что библейское повествование о земном рае также следует понимать иносказательно. Таким же образом он пытался толковать легенду о сотворении Евы из ребра Адама. Много споров было среди богословов на тему о том, следует понимать буквально или иносказательно слова евангелия от Иоанна: "Иисус дунул, и говорит... примите духа святого"[Евангелие от Иоанна, гл. XX, ст. 22.]. Ведь в этом тексте святой дух трактуется в самом материальном смысле, как дыхание, исходившее изо рта Христа! Еще большие споры вызывало истолкование слов, приписываемых евангелиями Христу: "приимите, ядите; сие есть тело мое" и "пейте... сие есть кровь моя". Было много таких богословов и церковных деятелей, которых коробила очевидная нелепость прямого смысла этих слов: кусок хлеба после произнесения определенной формулы превращается в кусок богова тела, а глоток вина - в богову кровь... Они предлагали и это понимать иносказательно как образ.
Интересно, однако, отметить, что церковь очень часто не шла на такие "вольные" толкования Библии. Резкий отпор давали им такие церковные авторитеты, как Иероним; церковные соборы принимали специальные решения, осуждавшие аллегорическое истолкование Библии. Так, например, V вселенский собор не только осудил, но и предал анафеме некоего Федора Мопсуетского, в частности, за то, что он аллегорически толковал текст о святом духе, исходящем из Христова рта. Аллегорическое толкование превращения ("пресуществления") хлеба и вина в тело и кровь было осуждено VII вселенским собором.
Однако, в одном случае церковники всех христианских вероисповеданий полностью приемлют аллегорическое толкование. Это относится к "Песни Песней". Как известно, в этом библейском произведении описываются интимные отношения двух влюбленных, притом с натуралистическими подробностями, вплоть до неприличных. Оказывается, что в "Песне Песней" изображено не что иное, как любовь Иисуса Христа к своей церкви. Правда, невозможно понять, зачем было так красочно описывать колени церкви, ее грудь и живот, ее ноги и зубы, волосы и уста, как не понятно и то, что именно из церковных установлений следует понимать под тем или иным анатомическим обозначением или почему роман Христа и церкви происходит на ложе из зелени. Зато явно непристойному месту Библии придан вполне благочестивый вид.
По вопросу о том, следует ли тому или иному библейскому тексту придавать точный или аллегорический смысл, между церковниками различных вероисповеданий и даже одних и тех же вероисповеданий всегда был полный разнобой.
Мы уже говорили выше об обсуждении аллегоризма официальными церковными инстанциями, в том числе церковными соборами. Основатели протестантизма Лютер и Кальвин категорически требовали буквального понимания Библии. Лютер, например, писал, что Моисей "выразился просто и ясно и его следует понимать без всяких аллегорий и метафор", а поэтому "мир со всеми его созданиями был сотворен в шесть дней"[См. Э.Д. Уайт, Борьба религии с наукой, М. 1932, стр. 16,22.]. Другие церковники утверждали, что во многих случаях точное истолкование библейского текста просто невозможно и что необходимо придумывать аллегорические объяснения. Но этой почве часто вспыхивала острая борьба между разными группами духовенства и богословов. Особенно усложнилось положение в этом отношении в последнее столетие.
*Модернизм и фундаментализм* Еще в прошлом веке появилось течение, которое именуется модернизмом. Оно требует приспособления библейских и прочих религиозных учений к научным данным и вообще к здравому смыслу. Аллегорическое толкование Библии может, с точки зрения модернистов, кое-что дать в этом отношении. Модернизм распространился как в различных вероисповеданиях христианства, так и в иудейской религии. При этом модернисты тоже не единодушны, среди них много разногласий, которые все вращаются вокруг вопроса о том, до каких пределов можно доходить в уступках здравому смыслу. Это очень острый для них вопрос, связанный с тем, что они должны лавировать между двумя опасностями: слишком много уступить - значит пожертвовать Библией, так как тогда ничего не останется от ее сказаний и легенд; мало уступить - значит оставить в силе все библейские противоречия, неувязки и несуразности, т.е. опять-таки не суметь защитить ее от критики. По существу задача, которую модернисты ставят перед собой в истолковании Библии, неразрешима.
Даже католическая церковь, которая на протяжении столетий горделиво повторяла, что она "Semper eadem" - всегда одна и та же, занялась в вопросе об истолковании библейских повествований сложным и хитрым маневрированием.
На протяжении последнего полустолетия Ватикан в различных документах - папских энцикликах, решениях и письмах Библейской комиссии[Отметим такие документы католической церкви, как решение Библейской комиссии от 1906 г. о моисеевом авторстве Пятикнижия, ее решение от 1909 г. "Об историческом характере первых трех глав книги Бытия", энциклику папы Бенедикта XV "Spiritus paraclitus" от 1920 г., энциклику папы Пия XII от 1950 г. и, наконец, речь этого папы перед ватиканской Академией наук от ноября 1951 г.] - неоднократно пытается осторожно нащупать пути, на которых можно было бы, не разрушая ореола святости и богодухновенности Библии, отказаться от тех ее положений, которые в свете современной науки выглядят особенно диковинно. Многословно и туманно говорится в этих документах о специфичности древневосточных литературных жанров, о склонности семитических авторов древности к "гиперболическим формам речи и даже парадоксальным выражениям, которые служат тому, чтобы некоторые вещи сильней запечатлевались в нашем сознании"[Messenger E. C., Der Ursprung der Menschen nach dem Buche genesis, в сборнике: "Gott, Mensch, Universum", herausgegeben von Jacques de Bivort de la Saudee Craz 1956, S. 217.]. Буквальная истинность некоторых мест Библии признается "не необходимой и не во всех случаях гарантируемой". Нередко повторяется, что библейские повествования "направлены к мышлению малоразвитых людей" и поэтому имеют форму "образной речи". Все эти приемы должны дать понять, что церковь не настаивает на признании точного смысла некоторых библейских положений и по существу не возражает против аллегорического их истолкования. Есть, однако, некоторые пункты, по которым она никак не соглашается идти на какие бы то ни было уступки.
Еще в письме Библейской комиссии от 1909 г. были сформулированы четыре таких пункта, признанные "основными истинами христианской религии": 1) сотворение всех вещей богом в начале времен; 2) отдельное сотворение человека; 3) сотворение первой женщины из первого мужчины; 4) единство человеческого рода[См. там же, стр. 221.]. Выступая в 1951 г. с речью перед ватиканской Академией наук, папа Пий XII опять сформулировал те пункты, которые церковь "твердо устанавливает без какой бы то ни было возможности аллегорического истолкования"[Там же, стр. 222.]. Это значит, что церковники идут на уступки в тех случаях, когда уж никак невозможно отстаивать свои прежние позиции, но цепко держатся за все, что пока еще можно удерживать из библейских мифов. В том же выступлении папа сослался на заявление современного буржуазного астронома Уайтекера, что мир существует в его современном виде девять или десять миллиардов лет, и сделал вывод: "Итак, творение имело место во времени, итак, имеется творец".