Страница 25 из 67
Кира Викторовна, решительно стуча каблуками, подошла к двери, взялась за ручку и не выдержала, открыла дверь. Андрей стоял - скрипка и смычок опущены. Он только что кончил играть. Валентин Янович сидел, откинувшись на спинку стула, руки - на отворотах пиджака. Все, как и представляла себе Кира Викторовна. Сидели члены комиссии.
- Знал, что войдешь, - улыбнулся Валентин Янович. - Приметил в коридоре.
- Валентин Янович, извините.
- Антонова. - Это профессор сказал членам комиссии.
Те кивнули.
- Косарев, вы свободны. Спасибо, - сказал профессор.
Андрей взглянул на Киру Викторовну и вышел из комнаты.
В коридоре его встретили Павлик и Верочка. Павлик держал футляр от скрипки.
- Ну как? - не выдержала Верочка.
Андрей подошел к раскрытому окну. За окном, во дворе, стояла его мать. Но ему сейчас хотелось видеть Риту.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Это был скоростной лифт. В лифте была молодежь, веселая и говорливая. Те, кто поступил в институты и сейчас хотел бы поделить свое счастье на всех. Счастье для них - величина постоянная, как и собственная молодость.
Рита была в летнем платье и в теплом шарфе. Шарф стоял по краям ее плеч, будто воротник. Рита сделала прическу, ее глаза были подкрашены. Это впервые.
Лифт остановился, мягко раскрылись автоматические двери, и Андрей и Рита вышли.
Потом они вместе со всеми сидели в небольшом зале. Широко виден был город. Огни. Кроссворд из огней - по вертикали и по горизонтали. И над этими пересекающимися огнями - он и Рита. Андрей подумал: там, где огни не горят, там в кроссворде незаполненные слова.
Им принесли два высоких стакана с зелеными трубочками. Трубочки были похожи на стебли травинок. Поблескивали кубики льда. Повисли дольки лимонов, специально зацепленные за края стаканов. Коктейль назывался "Двое".
- О чем ты думаешь? - спросил Андрей Риту.
- Что у тебя так все хорошо.
- Я играл удачно. Пальцы пошли и смычок.
- Ты играешь, а что ты испытываешь? О чем ты думаешь?
- Я начинаю играть в уме, где-нибудь еще в коридоре. Я играю раньше, чем начинаю еще играть. Почему ты спросила об этом?
- Меня пригласил музыкант, и я говорю о музыке.
- Перестань. - Андрей злился, когда Рита начинала так вот говорить. Когда нельзя было понять ее настоящих мыслей и слов.
Рита отпила несколько глотков, качнула стакан и послушала, как стучит о его стенки лед. Взяла дольку лимона и опустила ее в коктейль.
- Я не думал, что ты все-таки пойдешь в технический институт, сказал Андрей. Ему хотелось перевести разговор на Риту и поговорить серьезно. - Ты сделала это из-за отца? Ты должна была пойти в Институт международных отношений, например.
- Или иностранных языков. - Рита взглянула на Андрея, и нельзя было понять, что скрывалось за ее словами, потому что в глазах ее таилась улыбка. - Давай чокнемся, - сказала Рита.
- Коктейлями?
- А что?
- Давай.
Они чокнулись, допили коктейль.
- Здесь есть оркестр? - спросила Рита. - Скучно без оркестра.
- Только ничего не придумывай.
- А я не могу начать думать раньше, чем что-то придумаю. Но за тебя я рада. Очень! - Было похоже, что это она сказала совершенно искренне. И Рита встала и направилась к выходу.
Они шли по Садовому кольцу, по Смоленскому бульвару.
- Куда мы идем?
- Какая тебе разница!
- Не люблю, когда ты такая.
- "Я трогаю босой ногой прибой поэзии холодный..." - сказала Рита.
- Перестань.
- "А может, кто-нибудь другой - худой, замызганный, голодный - с разбегу прыгнет в пенный вал, достигнет сразу же предела, где я и в мыслях не бывал..."
- Прошу, перестань.
- Чрезвычайность поэзии, - сказала Рита.
Дверь открыли, и на пороге оказался Витя Овчинников.
- Ха! - радостно воскликнул Витя. - Ребята!
Он искренне обрадовался.
Выбежали в коридор две девочки, две копии Вити. Одна девочка помладше, другая - постарше. Девочки вежливо поздоровались.
- Приняли в консерваторию, - сказала Рита, показывая на Андрея.
- Андрюшка, гений! - крикнул Витя. - Я это знал.
Девочки начали вежливо рассматривать Андрея.
- Прошу в мою рощу, - сказал Витя. - Мать, ко мне Рита и Андрей прикатили.
Вышла мать Вити. Андрей не ожидал, что у Вити такая мать: небольшая, в стареньком ситцевом платье, усталые тихие плечи и такие же усталые тихие руки. Из кармана платья свешивалась ленточка клеенчатого сантиметра.
- Очень приятно, - быстро сказала она, заталкивая в карман сантиметр. - Проходите. Витя, я поставлю чайник.
- Чайник я поставлю сам, - сказал Витя. - Чай будем пить с лепестками жасмина. Экзотика - моя слабость. Мать, где коробка?
- У меня на полочке. - И она вышла из комнаты.
- Колониальные товары собственного изготовления. Это верно, что "гроссы" махнули на завод?
- Верно. У них идея, - сказала Рита. - Год они будут познавать себя и окружающую действительность.
- А что? Уважаю.
- Я тоже хочу познать себя и окружающую действительность, - сказала Рита. - Но у меня простое любопытство. - Потом она подумала и добавила: Очевидно.
Витя и Андрей молчали.
- Убери свои вещи. - Это вернулась и сказала мать Вити.
- Сейчас. И прошу тебя бодрее смотреть на жизнь. - Витя сказал это матери как-то строго.
Андрей хотел по-настоящему обидеться на Риту, что она его сюда привела, но после того, как он увидел мать Вити, его сестер и самого Витю вот так, дома, где он был совершенно другим, Андрею стало стыдно за все, что он думал о Вите. А Рита знала, какой Витя. Знала его настоящим.
Андрей заметил, что мать Вити чем-то расстроена, но старается не показать этого.
Витя потащил их к себе в комнату. Это была даже не комната, а отгороженная фанерной стеной часть коридора. Окна не было, но горела большая трубка дневного света. Стены украшены самыми неожиданными предметами - спасательный круг, древняя географическая карта, медная сковородка, переделанная в часы. Цифры наклеены из бумаги. Обыкновенный номерной знак, который висит на улицах, на домах. На знаке было написано: "Банановая роща, вход со двора". Вместо стульев на крашеном полу лежали цветные подушки. Стояла низкая тахта, покрытая пледом. Овальный столик напоминал раму от старинной картины: картину вынули, а вместо нее вставили чистый лист фанеры.
Витя расчистил тахту от вещей, которые люди обычно берут с собой в дорогу, когда собираются уезжать из дому, сгреб в охапку и вынес из комнаты.
Рита выключила трубку дневного света и зажгла вместо нее лампочку в номерном знаке дома.
- Ты здесь все знаешь, - сказал Андрей.
- Конечно. Он в меня влюблен.
- С третьего класса.
- Именно.
Андрей снова начал злиться. На нее, на себя, на Витю. Не надо ему никакого чая с лепестками жасмина.
- Я уйду.
- Иди. - Рита уселась на тахте. - Хочешь обидеть Витю? Он тебе сделал что-нибудь плохое?
На кухне зазвенела чайная посуда, раздались голоса Вити и его сестер. Сестры помогали брату.
- Мне у них всегда очень хорошо, - сказала Рита. - Между прочим, я тоже поступила в институт, и у меня праздник.
- Извини. - Андрей сел рядом с Ритой на тахту.
Появилась с подносом старшая из сестер. На подносе стояли три маленькие чашки и фарфоровый чайник, прикрытый салфеткой.
Сзади шел Витя.
- Женьшень, а не чай, - сказал Витя и велел сестре поставить поднос на стол-раму. - Ты свободна. Остальное я проделаю сам.
Сестра ушла. Но заметно было, как ей хотелось здесь остаться.
Витя снял с чайника салфетку и разлил чай по чашкам. Снова накрыл чайник салфеткой.
- Пилигримы, - сказал Витя, - вы всегда найдете должное внимание, "банановая роща" к вашим услугам.
Витя уселся на подушку. Рита взяла маленькую чашку, сделала первый глоток.
- Как фирма? - спросил Витя. - Соответствует международным стандартам?