Страница 20 из 41
Параллельно в правительстве заявляли о себе сторонники принятия жестких мер к частно-монополистической практике. Например, в конце апреля 1913 г. в газеты просочилось сообщение о наличии некоего секретного законопроекта, представленного в Совет Министров и посвященного вопросам урегулирования деятельности синдикатов, трестов и тому подобных предпринимательских структур[103].
В названном проекте, приписываемом также Министру торговли и промышленности С.И. Тимашеву, содержались весьма решительные заявления: «В опасной или вредной для государственных интересов деятельности предпринимательских объединений, выражающейся в значительном, не оправданном условиями производства и сбыта, повышении или понижении цен на массовые продукты, в коих производство или торговля составляет предмет деятельности объединений, могут быть принимаемы и утверждаемы Советом Министров нижеследующие меры:
а) повышение или понижение железнодорожных тарифов,
б) понижение, повышение или отмена таможенных пошлин и
в) введение ввозных пошлин».
Впрочем, С.И. Тимашев был выходцем из Министерства финансов, и доминирование фискального подхода в приведенной цитате не может вызывать удивления. Здесь четко прослеживаются важные элементы жесткого государственного вмешательства, причем при крайней неопределенности формулировок, что позднее будет весьма характерно для правительственных документов, регулирующих экономику тоталитарного государства. Так, например, остается неясным, как определять «значительное» повышение цен, вызывающее соответствующие последствия. Интересна и показательна также готовность преследовать производителя со стороны государственных органов за любое изменение цен (за понижение, а не только за их повышение). В годы Первой мировой войны царское правительство введет за такие нарушения уголовное наказание[104].
В результате подобных противоречий позиций различных правительственных деятелей практические шаги правительства были достаточно осторожными. И вместе с тем характерными с точки зрения будущего опыта построения советского государственного хозяйства.
С одной стороны, правительство стремилось динамизировать казенную промышленность и железнодорожный транспорт, выдвинув тезис о переводе их на коммерческие основания. Последнее предполагало снабжение казенных (государственных) предприятий оборотным капиталом при предоставлении им «возможно более полной хозяйственной автономии». Словом, за несколько лет до Первой мировой войны в России была выдвинута концепция коммерциализации государственной промышленности. Тем самым закладывались идеологические и теоретические основы столь популярного, начиная с 1920-х годов, «хозяйственного расчета государственных предприятий», функционирующих, правда, уже в условиях огосударствленной советской экономики.
С другой стороны, государство стремилось использовать свои предприятия для борьбы на рынке с частником, и особенно с частными монополиями. Так, правительство приняло решение получать рентные платежи от нефтяных компаний не в денежной форме, а в натуральной, чтобы использовать эти ресурсы для продажи по заниженным ценам. Или, например, в хозяйственное ведение казенных железных дорог передавались угольные копи, чтобы ослабить зависимость транспорта от угледобывающих предприятий и через снижение транспортных издержек воздействовать на уровень цен в других отраслях народного хозяйства[105].
В принципе, российские власти имели некоторый опыт прямого государственного вмешательства в хозяйственную деятельность частного бизнеса, относящегося не к давним годам отечественного абсолютизма, а к сравнительно недавнему прошлому. Подобные действия мотивировались необходимостью недопущения частно-монополистического контроля за целыми отраслями отечественной промышленности. Так, в 1895 г. правительство взяло в свои руки нормирование сахарного производства и цен на сахар, упразднив уже образованный с аналогичными целями частный синдикат. Опасения возникновения такого же синдиката в винокуренной промышленности стало одной из причин введения казенной продажи питий.
Не могли власти не реагировать и на постоянные требования общественности об урегулировании хлебной торговли, и особенно экспорта хлеба. Аграрные идеологи настойчиво подчеркивали, что распыленность сельскохозяйственного производства по миллионам крестьянских хозяйств вкупе со множественностью заготовителей, кредиторов и экспортеров хлеба ведет к понижательной тенденции хлебных цен. Они требовали от государства организовывать, координировать и контролировать эти процессы путем регулирования условий закупки, хранения и транспортировки зерна. А «надежнейшим средством для достижения этого является учреждение по хлебородной России целой сети зернохранилищ – элеваторов с передачей управления их в руки особого учреждения, стоящего своим характером между государственными учреждениями и частными коммерческими обществами»[106].
На протяжении ряда лет после первой русской революции обсуждались механизмы организационного решения этой проблемы. Предлагалось задействовать земства, центральные правительственные институты, а также Госбанк или создаваемый под его эгидой Хлебный банк. В конечном счете в 1912 г. было принято решение о строительстве Госбанком сети собственных элеваторов, для которых был утвержден специальный «Наказ» Министерства финансов. Согласно этому документу данные элеваторы рассматривались не только как способ «обеспечения производства ссудой под хлебные операции», но им также вменялось в качестве главной цели «правильная постановка означенной операции и улучшение общих условий внутренней и внешней торговли хлебом»[107].
Наконец, отражая довольно широко распространенные в обществе настроения относительно введения экономической жизни в русло организованности и упорядоченности, в различных политических и хозяйственных кругах России (и в Государственной Думе, и в экономической печати) в 1911–1913 гг. все шире раздавались призывы к правительству разработать перспективный план своей деятельности и поставить его на обсуждение общественности. Поэтому вскоре после созыва IV Государственной Думы подобный план (или программа) основных направлений деятельности правительства в декабре 1912 г. был представлен депутатам Председателем Совета Министров и министром финансов В.Н. Коковцовым.
План был среднесрочный и охватывал примерно пятилетие. То есть уже здесь был как бы определен ставший позднее классическим период перспективного (среднесрочного) государственного планирования экономической и социальной жизни страны (хотя, разумеется, «плану Коковцова» было далеко еще до советских пятилеток). Ставя в качестве общей задачи деятельности российских властей обеспечение «хозяйственного преуспеяния населения», здесь особо выделялись задачи аграрной политики, торговли хлебом, дорожного строительства, орошения и ряд других.
Однако многие из этих начинаний были остановлены Первой мировой войной.
Глава 3
Первая мировая война и вопросы государственного регулирования экономики
3.1. Формирование институтов и механизмов централизованного регулирования
Мировая война резко усилила потребность в координации деятельности всех участников хозяйственной жизни. Централизованное регулирование экономики стало активно внедряться в практику воюющих держав. Меры по координации производственно-хозяйственной деятельности и по ее планомерному регулированию государство стало активно реализовывать уже с первых дней мировой войны. Процесс становления системы централизованного руководства экономикой продолжался на протяжении всех военных лет и эстафетой был передан Временному правительству, а от него – Правительству народных комиссаров. Но это будет позднее.
103
См.: Борьба с синдикатами и таможенное покровительство // Промышленность и торговля. 1913. № 9. С. 395–396.
104
См. Особые журналы Совета Министров Российской империи. 1909–1917 гг. /1916 год. М: РОССПЭН, 2008. С. 377–379.
105
С этой точки зрения показателен пример борьбы казны с синдикатом «Кровля», стремившимся монополизировать производство дефицитного кровельного железа на Урале. По требованию Государственного контролера Министерство торговли и промышленности сориентировало производство уральских казенных заводов на выпуск аналогичной продукции, что позволило сбить цены на внутреннем рынке. Естественно, такие действия вызвали резкий протест со стороны частных предпринимателей, которые квалифицировали действия властей как «государственный социализм» и даже уподобили казенные предприятия «цепным псам», которых правительство натравливает на синдикаты (см.: Карницкий Д. Казенные горные заводы // Промышленность и торговля. 1909. № 19. С. 332–334; Надеждин К. О синдикате «Кровля» // Там же. 1909. № 22. С. 3–4).
106
См.: Вурцингер Э.О., Венекинк А.Э. О регулировании хлеба в России: Материалы Всероссийского Торгово-промышленного съезда 1896 г. в Нижнем Новгороде. Секция IX. № 9. С. 2.
107
См.: Современные проблемы // Новый экономист. 1913. № 1–2. С. 3–6.