Страница 17 из 41
Одним из наиболее ярких и последовательных сторонников крупных частнохозяйственных организаций в российской промышленности был П.П. Рябушинский. Издававшаяся им газета «Утро России» (в финансировании которой также принимали участие видные представители предпринимательства страны – А.И. Коновалов, Н.Д. Морозов, С.Н. Третьяков и др.) стала фактически органом частно-монополистических кругов отечественного бизнеса.
В данном случае мы хотели бы обратить внимание только на один документ – набросок П.П. Рябушинского, содержащий основные программные положения создаваемой им газеты[82]. Акцент здесь делался на «защиту интересов производительных классов общества: промышленников и землевладельцев». Причем первостепенное значение отводилось «допустимости (внутренней) организации промышленности в торговые тресты и пр.», с одной стороны, и «нежелательности казенных хозяйственных предприятий», с другой стороны. То есть суть политики видится в создании условий, благоприятных для укрепления частных монополий при недопущении вмешательства в этот процесс государства, чья хозяйственная деятельность признавалась неэффективной «по определению». Основной задачей деятельности государственных органов управления по отношению к промышленности в данном случае считался протекционизм, т. е. способность властей оградить отечественных производителей от конкуренции иностранных товаров. В этом последнем требовании не было, впрочем, ничего оригинального – на протяжении многих лет в России велась классическая дискуссия по вопросу влияния таможенных пошлин на перспективы развития российского народного хозяйства вообще и промышленности в частности[83].
Как видно из уже приведенной записки П.П. Рябушинского, в промышленных кругах крайне отрицательно относились к выполнению государством предпринимательских функций, к непосредственному участию казны в производственно-хозяйственной деятельности. Здесь воспроизводился традиционный набор аргументов о неэффективности государственного хозяйствования, о волоките, несовместимой с «разумной хозяйственной деятельностью», о неповоротливости госаппарата и необходимости быстрого принятия хозяйственных решений, о технических сложностях и опасных социальных последствиях раздувания государственного сектора в экономике страны. В приводимом ниже рассуждении на эту тему видного российского нефтепромышленника П.О. Гукасова логика предпринимателей получила, пожалуй, наиболее четкое и последовательное выражение: «У нас в России упорно держится взгляд, что казна может поступать в хозяйственной области так же, как и частный предприниматель. Исходя из таких заключений, очень легко прийти к государственному социализму». Гукасов утверждал, что все подобные теоретические умозаключения основаны на логической ошибке, когда защитники госмонополий «смешивают совокупность частных лиц, которые представляют собой государство, с отдельным частным лицом, и вполне понятно, что то, что разрешается и допускается делать последнему, не может быть распространено на первое, и обратно»[84].
Промышленники требовали от государства не вмешиваться в хозяйственный процесс в роли предпринимателя, а сосредоточить свои усилия на создании благоприятных или хотя бы нормальных условий экономической жизни страны – мягкой налоговой политики, политической стабильности, снятия ограничений на движение труда и капитала, принятия современного хозяйственного законодательства и т. д. Естественно, они отвергали обвинения в попытках создания подпольных синдикатов, иных монополистических сговоров с целью искусственного завышения цен, объясняя подобные экономические явления факторами политического (влияние революции 1905 г.) или естественного характера (например, ухудшением условий нефтедобычи, если речь шла о нефтяной промышленности)[85].
Более того, предприниматели открыто ставили вопрос о необходимости усиления контроля за хозяйственной деятельностью Казны, видя в ней потенциальный источник неэффективности и, естественно, злоупотреблений. Например, выступая в начале 1908 г. в Государственном Совете, А.В. Васильев предложил изменить систему отечественного госконтроля, выведя Главного государственного контролера из правительства, т. е. сделав его независимым от исполнительной власти[86].
Сказанное не должно быть интерпретировано в том смысле, что промышленники отвергали всякое сколько-нибудь существенное участие государственной власти в экономической жизни. Они ждали от правительства не только политических действий, но и принятия эффективных решений, способных снизить неопределенность, объективно присущую хозяйственным процессам. В соответствии со своим пониманием роли государства промышленники требовали от него не более и не менее как перспективного плана развития народного хозяйства и экономической политики России. Имелся в виду документ, определяющий стратегические и среднесрочные ориентиры экономического курса государства и деятельности отдельных его ведомств, содержащий обоснования выбора того или иного варианта действий власти из набора возможных.
«Нам поскорее нужен деловой план нашей финансовой и экономической жизни», – подчеркивалось в передовой статье журнала «Промышленность и торговля», открывавшей 1909 г. По мнению российских промышленников, основной задачей, которую этот план должен был решить, является определение оптимального пути экономического роста, поскольку «у нас делаются огромные затраты на ненужные и подчас вредные предприятия, но весьма нередко нет средств на неизбежные и высокополезные затраты»[87].
Здесь же выдвигалось и понимание существа этого плана. Точнее, один из вариантов толкования сути государственной плановой деятельности, которых (вариантов) будет немало в наступившем XX столетии. Речь идет о формировании косвенного планирования, опирающегося на тенденции хозяйственного развития и определяющего его перспективы в русле тех или иных действий органов управления. Этот подход может быть оценен не только как исторически первый (или один из первых), но и в своем роде классический. «План вовсе не требует какого-то, еще никому не известного, вещего слова и отнюдь не нуждается в каком-то новом государственном регулировании. Экономические явления в наше время столь изучены и экономико-финансовая картина России столь ясна, что для перестройки России из невежественной, голодной и холодной в просвещенную, сытую и бодрую требуется очень немного: слияния разрозненных ведомственных программ в один общий… план экономически-финансового подъема России».
Обращают на себя внимание два аспекта интерпретации идеи планирования. Во-первых, план четко ориентируется на решение некоторых глобальных задач, а не на прогноз развития народного хозяйства сам по себе (хотя прогнозная функция, или предпосылка, плана вовсе не исключается). Во-вторых, явно проступают элементы планово-организационного подхода, когда плановая деятельность в значительной мере сводится к ведомственным (правительственным) разработкам и их объединению. Впрочем, на той стадии развития экономической теории с минимальным практическим опытом, который тогда имелся, подобное понимание плана является вполне естественным[88].
2.2. Критика частномонополистического регулирования: справа и слева
Параллельно с ростом монополистических объединений, естественно, активизируется и критика частнохозяйственных монополий в экономической печати России. Не только среди части экономистов и политиков России стали быстро крепнуть антимонополистические настроения, но также и в предпринимательской среде[89]. Однако критики частно-монополистического регулирования не представляли собой идеологического единства. Они были разделены на два лагеря: сторонников поддержания режима свободной торговли и сторонников вытеснения частных монополий экономической монополией государства. Причем последние были гораздо более активны, и эта точка зрения среди критиков частных монополий явно доминировала.
82
См.: ГАРФ. Ф. 4047. Оп. 1. Д. 12. Л. 1.
83
В качестве яркого примера здесь можно привести острую полемику, имевшую место в рамках Всероссийского торгово-промышленного съезда 1896 г., состоявшегося в Нижнем Новгороде. В ней приняли участие предприниматели, инженеры, экономисты. Общее название обсуждения: «В какой мере может понижение таможенных пошлин на земледельческие орудия и машины служить воспособлением интересам земледелия?» (см.: Материалы выступлений Э. Лингарта, Дж. Гривза, И. Плисецкого, П. Смирнова: Всероссийский Торгово-промышленный съезд 1896 г. в Нижнем Новгороде. Н. Новгород, 1896. Секция IX. № 2, 3, 4, 5).
84
Гукасов П.О. Речь на заседании Совета съездов по нефтяному вопросу // Промышленность и торговля. 1908. № 6. С. 351. Оценивая приведенное высказывание, не будем забывать, что Гукасов являлся одним из лидеров бакинской нефтепромышленнности, в то время как правительство делало упор на поддержку угольной промышленности, о чем у нас шла речь в гл. 1. См. также: Кризис топлива // Промышленность и торговля. 1913. № 6. С. 249–251; Поощрять или стеснять // Промышленность и торговля. 1913. № 7. С. 297–299; Борьба с синдикатами и таможенное покровительство // Промышленность и торговля. 1913. № 9. С. 394–396.
85
См.: Минувший год // Промышленность и торговля. 1909. № 1. С. 1–3; Экономический день в Государственном Совете // Промышленность и торговля. 1909. № 12. С. 739–741; Развитие промышленности за последние годы и очевидные факты // Промышленность и торговля. 1913. № 2. С. 49–53.
86
См.: Казенное и частное железнодорожное хозяйство // Промышленность и торговля. 1903. № 22. С. 521.
87
См.: Минувший год // Промышленность и торговля. 1909. № 1. С. 3.
88
Современные исследователи также не склонны переоценивать негативное влияние российских монополий на экономический рост. Это опровергается как статистическими данными развития страны, так и отраслевыми особенностями крупнейших корпораций. «Россия принадлежала к группе стран с наиболее быстро развивающейся экономикой, таких, как США, Япония и Швеция», причем доля России в мировом промышленном производстве выросла с 3,4 % в начале 1880-х годов до 5,3 % к 1913 г. (Gregory Р. Russian National Income, 1885–1913. Cambridge: Cambridge University Press, 1982. P. 192). Надо также принимать во внимание, что монополистические (олигополистические) соглашения начала XX в. распространялись преимущественно на область сбыта и касались в основном секторов с концентрированным спросом (монопсонией) и при наличии внешнеэкономической конкуренции, что не должно было приводить к техническому и производственному застою. Напротив, монополии «оказывались малопригодными в отраслях, которые обслуживали массовый спрос и выпускали недостаточно унифицированные изделия, как, например, в текстильной промышленности» (Петров Ю.А. Российская экономика в начале XX века // Россия в начале XX века. М.: Новый хронограф, 2002. С. 171–172).
17
89
Так, состоявшийся в 1905 г. Всероссийский съезд торговли и промышленности встал в решительную оппозицию к практике создания промышленных синдикатов и высказался за сохранение свободной торговли (см.: Gatreil Р. Government, Industry and Rearmament in Russia. P. 112).