Страница 15 из 41
Применительно к России рассматриваемого периода такого рода стратегической ошибкой стало перенесение центра тяжести в энергетической политике с нефти на уголь. К концу XIX в. на Россию приходилось более половины мировой добычи нефти и порядка 2 % угля, что делало ее топливный баланс уникальным и весьма перспективным. Однако опыт развитых стран свидетельствовал о доминировании угля, и именно поэтому правительство, решая вопрос о долгосрочных задачах развития ТЭК, отдало предпочтение углю. В значительной мере это стало результатом мощного давления угольного лобби. Основываясь на простых международных сопоставлениях (потребление угля в России было в 20 раз ниже, чем в Германии, и в 34 раза ниже, чем в Великобритании), правительство сочло необходимым стимулировать добычу угля вместо того, чтобы рассмотреть возможность развития экономики преимущественно на базе нефти. В результате были введены запретительные пошлины на импорт угля и очень низкие тарифы на перевозку его внутри страны[72]. Это привело к быстрому вытеснению нефти углем, что предопределило топливно-энергетический баланс на несколько десятилетий.
Параллельно с ростом государственной активности начинались и процессы централизации и концентрации частного капитала. На авансцену экономического развития России выходили крупнейшие предприятия – монополии. Если по параметрам экономического развития Россия существенно отставала от стран Западной Европы, то по концентрации капитала находилась среди них в первых рядах. Это очень важная тенденция – активизация экономической роли государства происходила параллельно с появлением и развитием тенденции к частнопредпринимательской централизации. Ниже мы должны будем рассмотреть этот вопрос более подробно. Пока же заметим только, что процессы эти отражали серьезные изменения, происходившие в самом характере производительных сил, – налицо был переход к доминированию крупных хозяйственных форм, а это значило, что на место конкуренции во многих случаях уже приходит монополия. На повестку дня встал вопрос: какая монополия окажется доминирующей – государственная или частная?
Выводы:
• политические реформы предшествуют экономическим;
• успешные экономические реформы происходят (могут происходить) в условиях политического консерватизма (попытки их предпринимались и ранее, но проваливались);
• использование старых форм для решения новых задач. Освобождение крестьян – центральный пункт. Это и экономическое, и политическое, и социальное преобразование.
Однако с точки зрения модернизации ситуация была двусмысленной:
• мало земли, в основном оставлено у помещиков. Однако они были более заинтересованы в аренде, чем в правильной организации своих хозяйств;
• выкупные платежи – сужение внутреннего спроса;
• община – препятствие прогрессу, поскольку не стимулировались нововведения;
• высокие налоги – искусственная, а не органичная индустриализация. Хотя неизвестно, вкладывали бы крестьяне в развитие производства.
Таким образом, нововведения не стимулировались – ни у помещиков, ни у крестьян. Это стало серьезным тормозом. И одновременно усиливало роль этатистской модели модернизации.
Глава 2
Частные монополии и государство
2.1. Апология частномонополистического регулирования
Благодаря проведенным в последней трети XIX в. политическим и экономическим реформам, а также ответственной макроэкономической политике 1890-х годов к началу XX столетия Россия демонстрировала не только высокие темпы экономического роста. Налицо были и важные структурные сдвиги в организации производства, выразившиеся в быстром росте концентрации капитала и производства, в усилении монополистических тенденций функционирования народного хозяйства. Можно было проследить две тенденции монополизации и связанной с ней централизации регулирования экономики: одна шла со стороны крупных частных производственных объединений (монополий), другая – со стороны государства.
На авансцену экономического развития России выходили крупнейшие предприятия – частные монополии. Если по параметрам экономического развития Россия существенно отставала от стран Западной Европы, то по концентрации капитала находилась среди них в первых рядах. Это очень важная тенденция – активизация экономической роли государства происходила параллельно с появлением и развитием тенденции к частнопредпринимательской централизации. Эти процессы отражали серьезные изменения, происходившие в самом характере производительных сил – налицо был переход к доминированию крупных хозяйственных форм, а это значило, что на место конкуренции во многих случаях уже приходит монополия.
В этот период в России, как и в других развитых странах мира, шло формирование крупных и крупнейших промышленных предприятий, монополистических объединений. Их участники уже могли координировать свои действия в национальном масштабе, имея целью преодоление стихии неорганизованного рынка, усиление роли сознательного, регулирующего начала в хозяйственном процессе. Оформляются знаменитые синдикатские объединения, такие, как машиностроительный картель «Продпаровоз» (образован в 1901 г.), синдикаты «Продамет» (1902) и «Продвагон» (1904), «Прод-уголь» (1906), Объединение дрожжево-винокуренных заводов (которое выпускало на рынок более 80 % этой продукции), Общество хлопчатобумажных комбинатов, Особая распределительная контора заказов спичечной промышленности (95 % всех спичек), и др. С промышленными монополиями были тесно связаны крупнейшие банки, такие, как Русско-Азиатский, Международный коммерческий, Азово-Донецкий. Взаимосвязь производственных монополий и банков не просто усиливала позиции частного сектора в его взаимоотношениях с государственной властью. Этот союз создавал мощную основу для индустриализации страны, повторяя путь германской индустриализации второй половины XIX в.[73]
Немалый вес имели и представительные организации российских предпринимателей – союзы, общества, комитеты и съезды, строившиеся по отраслевому или территориальному признакам.
Несмотря на успехи частного бизнеса, государство в России продолжало играть чрезвычайно важную экономическую роль. Это проявлялось в двух основных направлениях. Во-
первых, государство оставалось одним из крупнейших отечественных собственников и производителей, участвуя в хозяйственном процессе непосредственно, как агент предпринимательской деятельности. Особенно важным было в этом отношении военное производство, большая часть которого была сконцентрирована в руках государства. Во-вторых, власть активно вмешивалась в организацию хозяйственных процессов в качестве мощнейшей силы, регулирующей и направляющей деятельность частных хозяйственных агентов.
Государство было крупнейшим собственником средств производства. Ему принадлежали земельные угодья, недра, большая часть лесов, 70 % железнодорожной сети, значительная часть горных заводов и оборонных предприятий. Казна держала в своих руках почту и телеграф, почти полностью контролировала кредитную сферу. И, наконец, государство стало монополистом по покупке спирта и продаже водки, что давало существенную часть денежных поступлений в бюджет.
Более того, государство само содействовало формированию ряда монополистических объединений как инструментов централизованного регулирования ключевых отраслей промышленности. Ярким примером такого рода действий является Общество по продаже продукции русских металлургических предприятий – синдикат «Продамет», чье создание было одобрено правительством в июле 1902 г. С одной стороны, его создание стало реакцией на кризисное сокращение спроса. С другой стороны, сама идея синдиката несла в себе далеко идущие намерения урегулирования деятельности частных производителей продукции, важной для решения экономических и военных задач империи. Причем, как замечали позднейшие исследователи, деятельность синдиката не только подталкивала цены вверх (за счет монополистического положения на рынке), но и способствовала их снижению (благодаря упорядочению издержек)[74]. Впрочем, были и противоположные случаи: правительство отказалось поддержать создание
72
Поворот в пользу угольной промышленности имел и важный внешнеполитический аспект, который, возможно, сыграл решающую роль. Вот как писал об этом А.А. Иголкин: «Убыточные для казны тарифы вводились под сильнейшим давлением донецких углепромышленников. Большая часть добычи угля в Донбассе контролировалась франко-бельгийским капиталом, с 1906 г. его интересы представлял «Продуголь», за которым стояли крупнейшие французские банки. Именно эти банки размещали большую часть зарубежных займов царского правительства… В отличие от угольной за нефтяной промышленностью стоял в первую очередь английский капитал. В отрасли было три монополистических объединения, но возможностей лоббировать свои интересы в правительстве у нефтяников было гораздо меньше, чем у «Продугля». В отличие от французских углепромышленников бакинские предприниматели часто не могли добиться от правительства удовлетворения самых неотложных нужд» (см. подробнее: Иголкин А.А. Отечественная нефтяная политика в первой трети XX века // Историко-экономический альманах. Вып. 1. М.: Академический проспект, 2004. С. 260–261).
73
Роль банков в германской индустриализации проанализирована А Гершенкроном. См.: Gerscfmfom A. Economic Backwardness in Historical Perspective…
74
См.: Цукерник А.Л. Синдикат «Продамет» 1902–1914 гг.: историко-экономический очерк. М., 1959. С. 12–18; Монополии в металлургической промышленности, 1900–1917 гг. М., 1963. С. 579; Лященко П.И. История народного хозяйства СССР. T. 2. М.-Л., 1952. С. 308–312.