Страница 64 из 81
— Вот вам достойный уважения пример того, что мы плохо знаем историю, — шведский король обратил к приближенным восхищенное свое лицо. — Русские казаки передают потомкам правду о подвигах дедов и прадедов, а мы пользуемся отчетами наших бумажных душ — адъютантов и штабных писцов. Долго ли извратить одним неверным словом подлинный смысл тех памятных событий?
— Ваше Величество, можно ли верить сказителям из каких–то диких племен? — вмешался в диалог один из сановников из королевской свиты — Простите за грубое сравнение, но случается, что в байках этих людей даже коровы летают.
— Устами простолюдинов всегда говорила неприкрытая красивой ложью истина, правдивее которой нет ничего на свете, — оборвал монарх своего подданного, он бросил на него жесткий взгляд. — Если бы Карл Двенадцатый в свое время поверил сказкам о величии русской души и непобедимости этой нации, то не было бы тех страшных поражений от русских, до сих пор преследующих наше государство.
Сердито пофыркав губами, король Бернадот снова воззрился на молодых, не сводящих с него своих глаз. И вдруг улыбнулся отеческой улыбкой, сложил руки на животе:
— Мы осведомлены, что ваша помолвка приурочена не только к национальному празднику Королевства Шведского, но еще и ко дню благодарения Господня по лютеранскому календарю, — он со вниманием осмотрел с ног до головы жениха и невесту. — Дорогая Ингрид, прежде чем решиться на ответственный поступок, ты должна была поинтересоваться, как твой суженый относится к нашим традициям? Если мне не изменяет память, казаки в России принадлежат к православной церкви.
— Ваше Величество, мне кажется, что мой жених на православный манер только крестится, — потупив взор, с едва сдерживаемым смехом произнесла девушка. — Однажды я заметила, как он перекрестился и на наш лютеранский собор.
Король подавил в себе желание ухмыльнуться и понимающе поджал губы:
— Ну что–же, будем считать, что по этому вопросу разногласий у вас будет меньше, — сказал он. — А чем вы решили заниматься после окончания университетов?
— Для нас эта проблема остается пока открытой, — призналась Ингрид. — Сначала мы съездим на Кавказ, к родителям моего избранника, а потом подумаем вместе, какому делу себя посвятить.
Король наклонился и поцеловал руку своей юной родственнице:
— Если потребуется наша помощь, мы будем рады ее вам предоставить, — сказал он.
Но Захар, услышав оглашенное монархом обещание, вдруг заартачился, его вольная душа не захотела примерять на себя светские кандалы. Раззадорила и как бы все понимающая ухмылка короля по поводу его веры. Не забывавший, что манна небесная никогда на казаков не просыпалась, тем более от чужих правителей, он сомкнул на лбу брови и отрицательно качнул чубом:
— Ваше Величество, я считаю, что человек в первую очередь обязан рассчитывать на самого себя. Мы сами встанем на ноги, лишь бы удача не обошла нас вниманием. Как говорится, что посеешь, то и пожнешь. А еще мы с Ингрид знаем, что под лежачий камень вода не потечет.
Король Бернадот вскинул подбородок, более пристально посмотрел на Захара. Наверное он подумал, что казак решил проявить свой норов, вид у него и правда был задиристым. Невеста тоже тревожно вильнула глазами в сторону своего суженого, но Захар спокойно выдержал взгляды обоих.
— Какие прекрасные слова и какое глубокое значение содержится в них! — наконец со значением произнес самодержец, обратившийся к окружавшим его сановникам. — Если бы так рассуждал каждый из наших подданных!
— Ваше Величество, Кавказ — это та же самая Азия, где философские рассуждения о смысле бытия стоят на первом месте. Абу Али ибн Сина, Омар Хайям и так далее, — по шведски обмолвился все тот–же сановник, напомнивший королю о племенах. — Но все эти измышления на уровне бессмысленных разговоров. Пушки и винтовки, равно как станки, телеграф и паровоз, изобретены не азиатами, а европейцами. У азиатов же упор делается на одну лишь торговлю и на библейское изречение, записанное и в коране — плодитесь и размножайтесь. И более ничего.
— Они дали миру математематику, — решился подсказать кто–то из свиты.
— Математику придумали арабы, но начальную, чтобы легче было подсчитывать прибыль, — обернулся к говорившему первый сановник. — А после эту науку развили опять европейцы, разделив ее на множество направлений.
Король Бернадот, внимательно слушавший доводы своих подданных, возвысил свой голос над остальными:
— Дискуссии нужно проводить вовремя и в меру, — он помолчал, присматриваясь, какой эффект произвело на окружающих его изречение. И закончил. — Кто из вас теперь скажет, что эти слова прозвучали не к месту?
— Вы правы, Ваше Величество, изречение как раз по теме, — согласились сановники. — Но кому оно принадлежит?
— Всего лишь нам, — пожал плечами монарх, заставив вельмож замереть в почтительном недоумении. Он подошел к жениху с невестой поближе. — А теперь мы приступим к древнему ритуалу — помолвке молодых на супружескую жизнь.
Взяв руки Захара с Ингрид в свои ладони, король соединил их вместе, затем прочитал молитву. Выставив указательный и средний персты правой руки вперед, осенил обоих католическим крестом и произнес:
— Благословляем вас на долгую совместную жизнь. Живите в радости и благополучии, будьте счастливы и любите друг друга до тех пор, пока ваши души не призовет к себе Господь. Амэн.
Монарх по очереди поцеловал в лоб каждого из благословленных им, затем надел на их пальцы заранее приготовленные кольца.
— Целуйтесь, молодые, — с добродушной улыбкой полуприказал он. Когда жених с невестой коснулись друг друга губами, потянулся к подносу, уставленному серебряными кубками. — А теперь скрепим ваш союз добрыми порциями хорошего вина.
Послышался звон тонкостенных бокалов, крики «виват» заполнили весь зал, они поднимались к потолку и уже оттуда опадали на головы приглашенных невидимой тончайшей вуалью, сотканной из радостных звуков. И не было в этот момент человека, остававшегося к событию равнодушным, потому что хозяин замка, носящий титул эрцгерцога, никогда не участвовал в дворцовых заговорах и переворотах, тем более, не занимался сплетнями. Мартти Свендгрен, потомок могущественного рыцарского рода Свендгренов, верой и правдой служившего шведским королям, выбрал свой путь. Он ушел в науку и стал профессором, таким же уважаемым обществом, как когда–то воинственные его предки. Во всем просторном помещении царили веселье и громкий смех, казалось, это отчалил от берега и отправился в долгое удачное плавание корабль счастья.
Только Вилен Карлсон не притронулся к своей чарке и не пригубил терпкого виноградного вина, сделанного во французской Бургундии. Когда к нему приблизили поднос с напитками, он схватился за ножны и снизу ударил рукояткой шпаги по серебряному блюду. Слуга не удержал поднос в руках, вместе с кубками он с грохотом низвергся на паркетный пол и покатился по нему, пачкая красными пятнами белые чулки кавалеров и широкие подолы платьев на дамах. Раздались испуганные восклицания женщин и возмущенные голоса мужчин. На шум обернулся король Бернадот, призывая к благоразумию, он поднял руку и громко спросил:
— Что там произошло?
В зале наступила чуткая тишина, никто не мог объяснить случившегося, потому что оно противоречило здравому смыслу. Наконец на середину вышел кавалерийский офицер и с явной угрозой в голосе громко сказал:
— Прошу прощения, Ваше Величество, но эта помолвка между шведской эрцгерцогиней Ингрид Свендгрен и безродным казаком из России не может являться действительной.
— Почему? — удивленно приподнял брови монарх. — Разве мало в нашей стране совершается неравных браков?
— Много, конунг, но даже неравенство бывает разным. А между этими двумя людьми лежит бездонная пропасть не только из–за происхождения, но и из–за имущественного достатка, — Виленс Карлсон выбросил по направлению к Захару затянутую в перчатку руку. — Казаки не обладают ничем иным, кроме боевого своего коня и личного оружия.