Страница 4 из 81
Тогда братья уехали учиться. Но именно с желания принять участие в стычках с абреками началось брожение в их умах и продолжалось оно еще два года, пока не привело к плачевным результатам…
Со стороны кордона показался отряд секретчиков, среди которых находился дядька Панкрата, младший брат Даргана и тоже отец двоих подрастающих сыновей. Хорунжий радостно ощерился и наподдал кабардинца каблуками под брюхо. Буланая шкура у того успела перекраситься в гнедую масть.
— К берегу… к берегу… — еще издали закричал он, разворачивая лошадь под прямым углом. — Николка, веди казаков на тот берег и пали по абрекам со всех винтовок.
Небольшой отряд караульных сходу повернул коней к реке, бросился в крутые волны Терека, оставляя после себя пенные дорожки. За ними поспешал Панкрат, горло его перехватывала тревога за Петрашку и бешенная злоба на главаря разбойников, в который раз встающего на его пути и змеей успевающего ускользать в свою нору. Если бы Муса оказался сейчас в его руках, казак не задумываясь разорвал бы его зубами на части. Лошади вынесли всадников из воды, помчали через камышовый сухостой к чинаровой роще, на одной из полянок их попытался остановить одиночный выстрел, станичники срубили оставленного в засаде абрека, словно это был кочан капусты. Вскоре тропа вылетела на дорогу к аулу, но на ней разбойников не было, клубок пыли поднимался далеко в стороне, по направлению к мрачным склонам диких гор. Муса уводил бандитов в неприступные скалы с узкими расщелинами между ними, там после набегов они укрывались и от преследователей из числа ограбленных ими жителей, и от русских солдат. Николка натянул поводья, с досадой сплюнул под копыта скакуна:
— Не догнать, — ощерил он частокол крепких зубов. — В горах абреки как у себя дома, у них там в пещерах целые лежбища.
Панкрат закрутил кабардинца на одном месте, на губах у него появились клоки белой пены, он с трудом владел собой:
— Вперед, Николка, их надо достать и сничтожить. Всех, — зарычал хорунжий, сейчас он был похож на разъяренного снежного барса. — Друг, они захватили Петрашку, моего младшего брата…
Подхорунжий понимающе посмотрел на своего товарища, отвел взгляд на горные хребты вокруг. Подождав, пока Панкрат выплеснет ярость, пояснил:
— Они успеют проскочить в ущелье и оттуда встретят нас залпом из десятков ружей, ко всему, я уверен, что на склонах за камнями прячутся их сообщники, — виновато поморгав черными глазами, он закончил. — А нам и схорониться будет негде, потому что вокруг гольная равнина.
— Николка прав, чеченов из пещер сейчас не выкуришь, надо дождаться, когда они сами выползут оттуда и порубить всех в капусту, — согласился Захар, еще не пришедший в себя от нападения абреков с бешенной гонкой за ними. — Брат, выход здесь только один.
— А Петрашки уже не будет в живых! — вновь взвился на дыбы хорунжий.
— Все знают их повадки, — Захар с надеждой посмотрел на остальных казаков, словно заручаясь их поддержкой.
— Это правда, — поддержал студента его родной дядька Савелий. — Так они поступали всегда.
— К тому же, сначала они предложат Петрашку выкупить, — добавил Захар.
— Выкупить… моего брата… — совсем завелся Панкрат, будто впервые услышал про чеченские обычаи. Он придвинулся к Захарке. — Ты… ты… мой родной брат… Это ты подговорил Петрашку напроситься со мной на службу.
— Он сам кого хочешь уговорит, — не согласился Захар.
— Уезжай отсель на свои учебы, чтобы я тебя здесь не видел, — не унимался Панкрат, вспыхнувший в его груди костер ненависти не желал гаснуть. — Как возвернемся в станицу, чтобы духу твоего не было.
— Как батяка скажет, так оно и будет, — неожиданно набычился средний брат. — Не бери на себя много, постарше тебя найдутся.
— Что-о!? — ошалел Панкрат. Это был открытый вызов вековым казачьим устоям, в которых слово старшего брата для младших членов семьи считалось равным с отцовским. Он наклонился к Захарке вплотную, впился серыми зрачками в его глаза. — Ишо вонючей Русью тут не пахло, повтори, что ты сейчас сказал?
— Что слышал, батяка с мамукой еще в силе, — вскинулся в седле и средний брат. — Мамука первая скажет, что ты пошел на поводу у зла, а оно до добра не доводит.
Хорунжий скрипнул зубами, потерзал пальцами рукоятку нагайки. Затем молча сапанул воздух ноздрями и отъехал в сторону. К нему приблизился Николка:
— Панкратка, прав твой Захарка, хоть и променял нашу жизнь на занудное учение, — как можно спокойнее сказал он. — Абреки объявятся все равно, тогда захватить их сколь ни то и предложить сделать обмен. Я тоже думаю, что надо подождать, а там дело само повернет куда следует.
Панкрат кинул на друга раскаленный взгляд, затем обжег таким же огнем Захарку. Он помнил до мельчайших подробностей, как братья в каждый свой приезд на побывку вымаливали у него с отцом возможность послужить на кордоне…
Прошло два года, оба студента снова приехали в отпуск. И снова лето незаметно перевалило на вторую свою половину. В предверии зимы засуетились банды абреков. По Кизлярско — Моздокской линии объявили о предстоящем наступлении русских войск. Но поход полков только частично был связан с набегами разбойников, задача ратникам ставилась более сложная. По станице загарцевали на орловских рысаках щеголеватые столичные офицеры, они были расквартированы по куреням и занимали на подворьях саманные флигеля. Кого–то пускали и в комнаты, но редко какая казачка долго выдерживала запах вонючего табака, москальского одеколона и начищенных ваксой хромовых сапог. От атамана Кавказского войска Даргану пришла цедулка, в которой предписывалось, чтобы он собрал из станичников сотню и приготовился через Большую Чечню к походу на Турцию. Вместе с русскими полками нужно было перевалить через Гребень, пополнить отряд гребенскими и сунженскими казаками, недавно влившимися в состав Кавказского войска, и через крепость Грозную, через грузинский Крестовый перевал, приблизиться к границе с Турцией.
— А дальше дело само покажет, — прочитав цедулку, задумчиво поцарапал щеку ногтями сотник. — Одного не пойму, на кого перекладывать немирных чеченов с дагестанцами, на малолеток или на русских солдат? Что одних, что других сначала надо обучить ведению боевых действий в тылу врага, а потом уж оставлять их на постах и заставах.
— Абреки Шамиля могут запросто ударить нам в спину, — обронил Панкрат, продолжая собираться для несения службы на кордоне. За это время у него успел родиться второй сын Павел, агукавший в зыбке в отведенной его семье комнате. Мальчика снова назвали царским именем с намеком на то, чтобы когда вырос, сумел его оправдать, — Я уж докладывал москальскому полковнику, что необходимо создать заградительные отряды и разместить их на нашей стороне для прикрытия населенных пунктов.
— А он тебе ответствовал, что казаки обязаны оберегать себя сами, так? — повернулся к нему отец. — Это мы уже слышали лет триста назад.
— Батяка, возьми меня с собой в поход, — вдруг снова попросился Захар. — А то я так и не научусь владеть шашкой.
— Тебе в дорогу пора собираться, чтобы ученье продолжать, — ловя на себе беспокойный взгляд Софьюшки, отмахнулся было Дарган. — Да и поздно уже джигитовкой заниматься, двадцать один год стукнуло.
— Я бы тоже хотел сходить в дальний поход, — вслед за средним братом спокойно заявил и младший Петрашка. — Что мы, разве не терские казаки?
— Что это с вами случилось? — забегал глазами по парням сотник, перекинул взгляд на старшего сына. — Панкрат, не ты опять их подначиваешь?
— Разбаловались они в отпусках, вот что, насмотрелись на военные действия и самим захотелось характер показать, — решился высказаться тот. — Пора отправлять по университетам, ишо возни с ними не хватало. Пусть лучше в науках себя проявляют.
— Здесь свежий воздух, привычное с детства питание, вот силушка–то и взыграла, — снимая для каймака пенки с топленого молока, объяснила поведение сыновей Софьшка. Обращаясь к мужу, добавила. — Ты как хочешь, а я против.