Страница 7 из 122
И в ту же секунду кулак кузена просвистел там, где только что была моя голова. Неплохо. Совсем не плохо. Хотя и недостаточно против оборотня. Все-таки я быс…
Следующий удар пришлось принимать на блок. Хоть Видящим Большой Дэ и не стал, но наработанный сенс помогал с большой вероятностью предсказывать следующее положение моей головы.
— Стоп-стоп! — в зале появился отец Себастьян. Интересно: насколько «неподалеку» проходят эти «дополнительные занятия», что он успел так быстро появиться? Или просчитал ход нашей встречи? Тогда — снимаю шляпу! — Раз уж вы, молодые люди, решили устроить спарринг, я хотел бы, чтобы он проходил в более публичном формате. Ученикам конгрегации[4] было бы полезно знать, чего стоит опасаться в бою с одержимым магом!
— Хорошо! — в голосе проявляется рычание, а глаза вспыхивают пламенем Удуна. — Вот только сомневаюсь, чтобы это было очень уж полезно: мы — слишком разные…
— Я знаю, — отец Себастьян только спокойно кивает в ответ на представление «демон захватывает тело одержимого». Все-таки комедия здесь разыгрывается только для одного зрителя. — Я знаю. Но даже небольшой пример — это намного лучше, чем тысяча слов. И, надеюсь, тот, что вы тут устроили — не повторится, пока я отойду за остальными учениками?
— Нет, конечно, — С улыбкой отвечаю я, возвращаясь в более человеческую форму. — Это даже дракой не было. Просто Большой Дэ показывал мне, что не совсем забросил занятия боксом.
— Хорошо, — по-отечески улыбнулся Инквизитор. — Я вам верю. — Ага! И совсем-совсем не наблюдал за нами. Верю. Вот взгляну в эти добрые серые глаза — и сразу верю. — Так что я пошел… Только маски верните на место. Боюсь, среди учеников присутствует изрядная доля настоящих фанатиков. Ведь даже они могут принести пользу Церкви и людям.
Вместо ответа я опускаю маску, и это движение тут же повторяют Миа и Дадли. Отец Себастьян с улыбкой кивает нам, и скрывается за дверью. Возвращается он со всей толпой учеников.
— А почему это Да… Двадцать первый выйдет на спарринг? — Возмущается парнишка с двумя единицами на балахоне. — Я тоже опознал одержимого, а на занятиях рукопашным боем я всегда был лучше него. И в священном песнопении…
Боевик и ария… но дурак. Кто же это засвечивает козыри ДО схватки? Отец Себастьян аж покачал головой, при виде такой гордыни. Думаю, парню светят многие часы покаянных молитв… и занятий по тактике.
— Со смирением готов уступить высокую честь Джо… Одиннадцатому.
Вот только в эмпатическом зрении Дадли аж светится предвкушением, и вряд ли отец Себастьян этого не заметил. Так что «меры педагогического воздействия» ждут и его. Ведь совершенно очевидно: Дадли ожидает, что гордеца размажут по паркету. А мне, в сущности, нетрудно доставить ему это удовольствие. В отличие от «настоящего Гарри», я не питаю к кузену ничего плохого, да и под «охоту на Гарри» — ни разу не попадал. А вот беседы с ним частенько скрашивали нудные вечера… Так что, извини, Одиннадцатый, но тебя сегодня ждут некоторые неприятности.
— Боюсь, в данном случае не стоит говорить о смирении… — громко произнес отец Себастьян, обозначая, что обмануть его не удалось. — Но, так и быть… — А вот это уже серьезно. Видимо Одиннадцатый своей гордыней успел достать не только Дадли.
Инквизитор активировал защитный круг, и жестом пригласил нас войти в него. Делая шаг сквозь еще светившуюся защиту, ученик инквизиторов забормотал что-то на латыни, окутываясь золотистым сиянием. Вообще говоря, это не слишком честно, и в формальных дуэлях и спаррингах такое поведение отнюдь не приветствуется, о чем и свидетельствует слегка, почти незаметно исказившееся лицо отца Себастьяна. Похоже, Одиннадцатый только что как минимум удвоил причитающееся ему наказание.
Между тем, Свет Истинной Веры начал распространятся, стремясь занять весь защищенный круг. В отличие от большинства заклинаний, известных выпускникам Хогвартса, молитвы частенько начинают действовать не в момент завершения ритуала, а еще в самом начале… или даже тогда, когда священник только думает начать. Собственно, это и было одной из причин поражения магов в Войне Инквизиции. Это… и еще тот самый Свет Веры. Ведь сейчас Одиннадцатый защищен от большинства простейших заклинаний… Видимо, он рассчитывает лишить меня магической силы, а потом — просто избить… Нет, пока что Свет не добрался до меня, а Адское пламя, или, скажем, Авада — проломят его далекую от совершенства защиту… Но те заклинания, что на это способны — гарантировано убьют мальчишку, чего не надо ни мне, ни отцу Себастьяну. В принципе, я могу пойти на поводу у соперника: итог рукопашной схватки я могу предсказать с высокой степенью достоверности… но зачем? И я начинаю чеканными фразами на высоком готике возносить хвалу Изменяющему пути. Невидимо для остальных Миа сразу залилась краской, поскольку готиком мы с ней успели немного позаниматься. И этого «немного» хватает для того, чтобы понять — этих слов бумага не выдержит, пусть даже она и не понимает всех деталей и нюансов. Теперь против золотистого света Добра встает темно-синее сияние Коварства и Знания. Нет, я догадываюсь, что в ситуации сферического вакуума Начавший начало может одолеть как бы не всю Четверку разом… Но вот Его прямого вмешательства я до сих пор как-то не наблюдал: в основном чудеса Церкви — это результат веры людей, эгрегор. Нет, соревноваться в вере с тем же отцом Себастьяном я бы не стал, просто потому, что не уверен в результате. Мальчишка же… Синее свечение сминает и оттесняет золотое. Одиннадцатый смотрит на меня в панике. Молитву он тянет уже с явным трудом и запинаясь. В то же время частичный оборот слегка усиливает и ускоряет меня, и я прыгаю вперед. Удар!
— Стоп. Поединок закончен, — останавливает меня отец Себастьян, и я совершенно не склонен ему возражать.
Одиннадцатый корчится на паркетном полу. Его сияние погасло: тяжеловато читать молитву, и одновременно пытаться вспомнить, как надо дышать. Тяжелый удар в грудь частенько помогает против заковыристых магических комбинаций, особенно — основанных на произнесении вербальных формул.
Не сказать, чтобы победа над заведомо слабейшим противником наполняла меня гордостью. Тут изначально все было без шансов для Одиннадцатого. Так что я вопросительно склоняю голову в направлении отца Себастьяна. «Я достаточно „приземлил“ мальчишек, решивших, что после года занятий — они готовы противостоять любому врагу?» Инквизитор кивает. «Достаточно. Больше не надо. Мне еще им боевой дух восстанавливать».
Так что я подхожу к Миа, предлагая ей свою руку. Девочка с несколько преувеличенной аристократичностью склоняет голову, соглашаясь, и мы покидаем зал под ошеломленными взглядами учеников дружески раскланиваясь с Двадцать первым.
Глава 7
Темная сторона Силы. (Драко)
Конец учебного года выдался весьма бурным, особенно — учитывая сотворенную мной глупость. И надо же было перед самым отъездом отвести сюзерена туда, где многие поколения слизеринцев традиционно признавались в любви своим подругам, оставляя на каменной стене подземелий памятные надписи, выбитые и зачарованные в меру приобретенных в школе умений.
Вот так и приходится пожалеть, что не умеешь, как там выражается Трелони… «открывать завесу над будущим». Знал бы, что случится — ни за что бы не повел Ксеноса Мориона туда. Но… Кай обещает нам более серьезные успехи, чем боевое предвидение на несколько секунд — разве что к концу следующего года. Так что я хотел попросить своего сюзерена помочь мне с зачарованием выжженной в камне надписи «D&D»… Кто ж знал, что оно так получится…
Нет, с зачарованием все обошлось без сюрпризов: советы Мориона помогли мне устроить так, что свидетельство моего признания Дафне вполне может пережить сам замок. Но вот потом… Морион сделал еще несколько шагов, и остановился напротив надписи «S+L», обведенной изящным вензелем-сердечком. И нас буквально придавила полыхнувшая от него ненависть.
4
Прим. автора: напомню, современное название инквизиции — Конгрегация доктрины веры