Страница 15 из 122
— И демоны варпа непременно заинтересуются, — добавила я, чтобы слегка пригасить слишком уж яркую картину, нарисованную Фредом.
— Ага!
— Точно, — дружно кивнули близнецы.
Последнее дополнение в картинку чем-то не понравилось Рону… Хотя, может быть, его не радовал путь, который необходимо пройти до ее достижения? Не знаю. Но младший из моих старших братьев куда-то удалился, на ходу недовольно бурча. Я же повернулась к близнецам.
— Ушел. Жаль. А я еще хотела предложить ему стать главой древнего рода… или, по крайней мере — наследником. Ритуал, в общем-то, известен и особых сложностей не представляет…
— Угу… — буркнул Джордж, — …только вот…
— …шанс гробануться… — продолжил Фред.
— Пятьдесят на пятьдесят, — перебила я братьев. — Либо гробанешься, либо нет.
— И то верно, — хором согласились близнецы.
— Джинни! Доченька! — по лестнице поднялась мама. — Тебе, наконец-то повезло! И ты сможешь встретиться с этим Поттером без его…
Мама прикусила губу, явно сдерживая выражения, которые, по ее мнению, не стоило выслушивать малолетней дочери. Я же подивилась маминому оптимизму. Предполагать, что на такую встречу Гарри явится без Гермионы — это действительно оптимизм высокого уровня! Так что мне оставалось только с сомнением кивнуть. Впрочем, судя по эмпатическому фону, братцы скорее склонны были поддержать меня, а не маму. Уж они-то на взаимоотношения парочки Гарри-и-Гермиона насмотрелись еще в школе. Так что они, как и я, были уверены, что где бы Гарри не жил на каникулах, но Гермиону он разыщет, невзирая на любой уровень секретности.
Так что на следующий день я, в отличие от мамы, не испытала никакого разочарования, когда, выйдя из камина в «Дырявом котле», увидела сидящих за одним столиком Гарри и его девушку. Тут же, неподалеку вертелась и смутно знакомая метаморф в аврорской мантии. Прическа аврора меняла цвета каждые несколько минут, а на лице, и в светящихся на весь зал трактира эмоциях отражалась смесь ответственности и тревоги.
Парочка между тем, совершенно не обращала на метания аврора никакого внимания. Они спокойно беседовали о чем-то чрезвычайно интересном.
— …очень романтичная история, — вздохнула Гермиона. — Жаль, что совершенно неправдоподобная.
Я подошла к их столику, и взглядом попросила разрешения сесть рядом. Гарри хлопнул ладонью по стулу, а сам обернулся к Гермионе.
— Знаешь, у меня совершенно другой взгляд на всю эту легенду, — спокойно ответил парень. — Романтика там если и есть, то только в отношениях Робина с девицей Мериэн. А вот все остальное — в высокой степени реалистично, зато романтикой даже не пахнет. Голый прагматизм.
Названные имена напомнили мне книгу, которую извлекла из своей необъятной сумки Гермиона, и давала почитать мне. Кажется, она называлась «Легенды о Робин Гуде». И «девица Мериэн» там тоже упоминалась.
— И какую же это прагматическую пользу можно извлечь из того, чтобы грабить богатых и раздавать добычу бедным? — удивленно спросила Гермиона, и я поддержала ее самым недоверчивым выражением лица.
Мама, с самым недовольным видом, нашла себе место за столиком у самого входа. Мои собеседники демонстративно «не замечали» ее, но, судя по их эмоциям, на самом деле они не выпускали ее из зоны своего, пусть и неявного, внимания.
— Вот представьте себе, — начал пояснения Гарри, — что мы с вами, — предводители формирующейся шайки разбойников, — и нам надо спланировать нашу зловещую и противоправную деятельность. И первый вопрос такой: кого грабить будем? Богатых или бедных?
— У богатых есть охрана… — задумалась Гермиона.
— Зато с бедных — нечего взять. А рисковать здоровьем, а то и жизнью ради того, чтобы получить в результате горсть медяков, потрепанную одежду и воз подгнившей брюквы — вряд ли будет доходным делом. К тому же, набирать шайку мы явно будем из местных. А значит, почти у каждого ограбленного будут друзья, а то и родственники в самой шайке, и непрерывный грабеж (а грабить придется непрерывно — доходность каждого ограбления, как я уже говорил, будет минимальна), рано или поздно приведет к распаду шайки и кровавой междоусобице. Так что грабить будем богатых. Причем, либо проезжих, у которых в наших местах нет ни родственников, ни знакомых, либо тех, о ком никто у нас не скажет доброго слова — «злого шерифа» и его подручных.
— Это понятно, — улыбнулась Гермиона, положив руку на стол. Гарри немедленно накрыл ее ладошку своей, вызвав недовольную гримасу у мамы. — Но вот какую пользу мы извлечем, раздавая с таким трудом доставшуюся добычу? — я молча кивнула, соглашаясь с недоумением Гермионы.
— Продолжаем планирование, — улыбнулся Гарри. — Допустим, мы вскроем епископа, или какого-нибудь богатого феодала, или купца тысячи на полторы золотых (сумма для богача тяжелая, но подъемная). А потом десяток золотых раздадим в каком-нибудь селе, в котором и одного золотого не видали от самого его основания. И сразу станем героями, защитниками бедных и лучшими друзьями. И в этом селе наших людей всегда обогреют, укроют, накормят и предупредят об облаве. И все это — за сумму, которая не составит и одного процента от добычи. Выгодно, не так ли?
Я поморщилась. В таком виде история действительно выглядела совсем по-другому… Но вот о романтике действительно речи не шла.
— Любопытно, откуда в столь юных умах столь глубокие познания в тактике действия разбойников? — задал вопрос незаметно подошедший невысокий господин в котелке и зеленой мантии.
Глава 15
Кривые тропинки власти (Корнелиус Фадж)
Подштанники Мерлина по клинку Мордреда! Да что же это такое?! Почему все это стряслось именно сейчас? Хогвартс непрерывно лихорадит. То преподаватель рехнется, возомнив, что одержим Тем-кого-нельзя-называть, то ученик… Этот, как его… Роланьдо Уэзебри, кажется? А тут еще Блэк сбежал… Конечно, пришлось продавить идею окружить школу дементорами. Ведь страшно подумать, что произойдет, если безумный беглец (а каким он может быть, после десяти лет в обществе дементоров?) окажется в школе, полной детей? Жаль, конечно, что многие члены Визенгамота не поняли всей опасности Блэка. Ведь даже тогда, при аресте он ухитрился перебить кучу магглов… и даже одного волшебника! Так что зря все эти наседки так кудахтали о «непредсказуемых и неконтролируемых» дементорах. Вот их, как раз, Министерство контролирует. А Блэка — нет. И надо предпринять все усилия, чтобы Министерство сумело вернуть общество под надлежащий контроль, обеспечив обывателям спокойный и комфортный быт.
В принципе, уже перечисленного было бы вполне достаточно для того, чтобы кресло министра отчетливо зашаталось. Но ведь нет! Был еще и процесс Поттера! И это еще хорошо, что вляпались именно сторонники Дамблдора. Что было бы, проверни трюк с приворотом кто-нибудь из сторонников Малфоя — страшно представить. Меня до сих пор трясет при воспоминании о той встрече.
Люциус, тогда еще наследник дома Малфой стоял передо мной, гордый и уверенный в себе… Хотя он и должен был дрожать после падения его хозяина! Дрожать, скулить и ползать на коленях. Но ведь нет. Стоял, и спокойно, с эдакой ленцой рассуждал о том, что «среди Пожирателей Смерти было множество достойных членов общества, хотя и затянутых туда обманом, либо под Империо, но прошедших основательную боевую и магическую подготовку под руководством самого Темного лорда. И если не дать им возможности легально вернуться в общество, некоей „последней надежды“, кто знает, чьи семьи окажутся под ударом отчаявшихся магов?»
В то время я был всего лишь заместителем главы отдела магических происшествий и катастроф… но некоторое влияние уже имел. Так что мне удалось убедить Миллисенту[17] в отсутствии необходимости проверять истинность показаний обвиняемых в принадлежности к Пожирателям Смерти об их подверженности заклятью Империо при помощи веритасерума или же Непреложного обета. Ведь, согласно презумпции невиновности, обвиняемому нет нужды доказывать свою невиновность. Пусть обвинение докажет, что они лгут! А доказать, естественно, не смогли. Впрочем, я подозреваю, что был далеко не единственным из тех, кого шантажировали подобным образом. А ужас террора Того-кого-нельзя-называть еще нависал над нашими душами. Так что не удивлюсь, если окажется, что на Милли давили со всех сторон. Но именно я предложил ей подходящее юридическое обоснование, и впоследствии — сблизился с ней. В политическом смысле, разумеется. Я верен своей Дороти!
17
Прим. автора: Миллисента Багноулд, 31-й Министр Магии, чьим преемником и оказался в итоге Фадж