Страница 100 из 122
— Джинни, — обратилась ко мне мама, — нам тоже надо поговорить.
Как мне ни хотелось послушать то, что собирается высказать Рону папа, пришлось идти с мамой. Она утащила меня на самый верхний этаж, устроившись возле двери на чердак с упырем. Там она предварительно помахала палочкой, бормоча под нос какие-то непонятные слова. Таких чар мы еще даже близко не изучали! Впрочем, чего я хочу? Ведь я еще только на втором курсе.
Но вот мама наложила все чары, какие хотела. При этом от нее я чувствовала все нарастающую тревогу.
— Джинни, доченька… — начала мама разговор, — …до меня дошли слухи, что в школе образовался ковен демонопоклонников… — долго же эти слухи до нее доходили. Или… или кто-то посчитал выгодным поставить моих родителей в известность именно сейчас? Но кто? И зачем? — Более того… — продолжила мама, — … говорят, что ты входишь в его состав. И я хотела бы узнать: правда ли это?
— Не «демонопоклонников», а «магов Хаоса», — пожала плечами я, зажигая над ладонью восьмиконечную звезду: это было одним из первых заклятий, которыми поделилась с нами леди Аметист. Заклятие вполне бесполезное, как и пресловутый «танец ананаса», но помогающее отрабатывать базовые навыки, необходимые для овладения более сложными, но и более полезными заклятьями.
— Джинни… — мама побледнела. — Это же…
— «Хаос ужасен и коварен», — процитировала я. — Леди Аметист, принципал нашего ковена не устает нам это повторять. А те, кто решились пренебречь предупреждением — оказались в Мунго.
— Но… как ты вообще там очутилась? — охнула мама. — И зачем?
— Меня позвали, — спокойно ответила я.
— Позвали? А зачем ты пошла? — мама начинала злиться.
— Лорд Морион, сюзерен и возлюбленный леди Аметист, спас меня от Рона. Тогда, в Тайной комнате. Как я могла не откликнуться на зов?
— Не от Рона, а от Того-кого-нельзя-называть, — машинально поправила меня мама.
— Если бы у Ронникинса, — я умышленно использовала именно эту форму имени, — не было таких идей в отношении меня, то, даже будучи одержим, он выбрал бы другую девочку. Ту, в отношении которой такие идеи были.
Мама покачала головой, но по ее эмоциям было понятно, что она просто не желает спорить, считая, что у нас есть более важная тема для обсуждения.
— Тебя там заставляют делать какие-нибудь… гадкие вещи? — с тревогой спросила она.
Я вздрогнула, вспомнив, как убила человека. До сих пор не знаю: было ли это реальностью, или бредовыми видениями варпа. И правильно ли я прекратила страдания? Или только помешала спасению? Не знаю. Наверное, можно было бы спросить у леди Аметист… Но я боюсь, что задав прямой вопрос — получу столь же прямой и честный ответ. Боюсь…
— Нет, мам, — решительно ответила я. — Нас вообще ничего не «заставляют» делать. Только предлагают задания за определенную награду. И в любом случае можно отказаться, если решаешь, что задание тебе не подходить… или награда слишком мала.
— Это Хаос, — покачала головой мама. — Даже внешне безобидные действия могут затянуть тебя в бездну падения, из которой не будет возврата.
— Я знаю, мам, — ответила я. А потом подумала… Драко же никогда особенно не скрывал свою принадлежность к ковену… Даже Дамблдору передал мою записку… Наверное можно рассказать, что… — Малфой несколько раз подсказывал мне, что за некоторые «безобидные» задания, браться не стоит, поскольку их результаты могут выглядеть… предосудительно с точки зрения профессора Дамблдора — и я не бралась за них.
— Это какие такие «задания»? — заинтересовалась мама.
— Ну… например — «прийти на урок профессора Трогар с пузырьком, который выдала леди Аметист»… — ответила я. — Элвин Гейнс с Рейвенкло — до сих пор из отработок не вылезает с тех пор, как его с этим самым пузырьком в коридоре поймал сам Дамблдор. А ведь и я чуть было не повелась. Малофой остановил.
— Малфой, значит… — задумчиво произнесла мама. — Он, значит, тоже участвует…
— И особенно этого не скрывает, — ответила я. — Даже профессору Дамблдору рассказал. — И мою записку передал… но об этом — умолчим. Нечего еще и Гарри впутывать.
— Хорошо… — подняла голову мама, хотя ее настроение читалось как «чего уж тут хорошего?» — Я понимаю, что требовать от тебя прекратить посещать собрания этого ковена — было бы глупостью. Потребуют выплатить Долг Жизни — пойдешь, как миленькая, и тогда с тебя спрашивать будут совсем иначе. Но, пожалуйста, будь осторожна. Ты играешь в очень опасные игры!
— Я знаю, мама… — а что я еще могла сказать? — Я — знаю…
Глава 102
Темный ритуал. Начало. (Беллатрикс)
Кричер уже давно приводил дом, в котором снова бурлила Сила, к виду, удобному для проживания. Но, несмотря даже на помощь двух домовушек, служанок Главы Дома и его подруги, процесс продвигался не так быстро, как мне бы того хотелось. В частности, окна, выходящие на площадь — так и оставались мутными ипыльными. И сквозь эту муть и пыль я наблюдала, как бегут к дому, взявшись за руки, двое детей, еще только начинающих превращаться в подростков, две звезды Надежды для Дома Тьмы, Глава и его подруга.
Скрипнула, открываясь, вдерь. Разумеется, Кричер, при всем его прогрессирующем маразме, еще не настолько сошел с ума, чтобы заставлять ждать на пороге Главу Дома.
— Здравствуйте, миссис Вальпурга, — прозвенел в полутьме коридора жизнерадостный голос девочки. — Привет, тетя Трикси!
В одно из посещений детьми Дома мы договорились, что, раз уж я старше, то меня будут звать «тетей». Но не «тетей Беллатрикс», и даже не «тетей Беллой», а только и исключительно «тетей Трикси».
— Приветствую невесту Главы Дома и мою будущую преемницу в качестве Хранительницы крови Дома, — произнесла с портрета тетя Вальпурга. Не то, чтобы она действительно надеялась привить веселой и непосредственной Обретенной «должные манеры»… и даже не сказать, чтобы сильно желала этого… но считала правильным таковую надежду демонстрировать.
— Приветствую Хранительницу Крови древнейшего и благороднейшего Дома Блэк! — слова и поклон Гарри были настолько отточенны и правильны, что казались натуральным издевательством.
Антонин как-то, наблюдая за занятиями, проводимыми с детьми Вальпургой, сказал, что Гарри «проявляет небывалое для ребенка его возраста усердие в изучении этикета… но и не меньшее усердие в постижении высокого искусства вывернуть этот трижды драный клинком Мордреда поперек этикет раком и поиметь в особо извращенной форме!» Причем слышавший это все Гарри заявил, что Долохов «сильно смягчает перевод», заставив Антонина не то, чтобы покраснеть, но все-таки явственно смутиться. Видимо, в изначальной характеристике понятия «этикет» участвовали такие красоты родного языка русского мага, которые не полагалось слышать детям и женщинам.
Разумеется, будучи вассалом и по сути — гостьей в доме, я не могла приглашать хозяев Дома на чай. Однако, сами Гарри и Гермиона не стали обращать внимания на тонкости статусов, и просто заявились в гостиную, и попросили:
— Тетя Трикси, Вы угостите нас чаем с плюшками?
На столе начали появляться чашки. Мне достался мой любимый имбирный чай, сладкий и крепкий. Гермиона не в первый раз заказывала зеленый, с мятой. А вот перед Гарри, даже без дополнительных просьб с его стороны, возник вырезанный из тыквы сосуд с торчащей из него металлической трубочкой.
От горки булочек на блюде умопомрачающе пахло корицей. Все-таки, в отсутствие Главы Кричер такого не готовит. И пусть его стряпню даже в обычные дни нельзя назвать невкусной, но к появлению Гарри он всегда старается соорудить что-то необыкновенное.
— Господин… — начала я.
— «Гарри», — поправил меня Глава. — Мы же договаривались! — он усмехнулся. — А по сути вопроса… Сегодня. Звезды говорят… — теперь почему-то улыбнулась Гермиона, — что сегодня — самое подходящее время.
Закончив чаепитие мы спустились в ритуальный зал. Разумеется, полностью расчерчивать необходимые рисунки не было никакой необходимости: в ритуальном зале Блэков уже были выполнены все необходимые построения. Так что осталось только внести изменения в соответствии с выбраным временем, положением звезд и десятками других фактовров, влияющих на дополнительные узоры, но никак не на основной рисунок.