Страница 8 из 54
Так что же за «мораль» животных? Это созданные естественным отбором врожденные запреты на выполнение в некоторых случаях обычных программ.
«Не убей своего» — первый запрет у очень многих видов. Для одних свои — это любые особи своего вида, для других — только члены своей группы, лично знакомые или носящие общий отличительный признак группы. У последних тогда обязательно есть программа — «различай всех на своих, к которым запреты применяй абсолютно, и на чужих, к которым применение их не строго обязательно». Человек — среди этих видов. Раньше все было просто: свои — это наше стадо, а все остальные — чужие. Мир человека стал неизмеримо сложнее, а мы все ищем своих и чужих: родные — не родные, соседи — не соседи, земляки — не земляки, одноклассники — не одноклассники, соотечествённики — иностранцы, единоверцы — неверные — и так без конца.
Другой запрет: «Чтобы не убить своего, прежде всего не нападай неожиданно, сзади, без предупреждения и без проверки, нельзя ли, поугрожав, разрешить конфликт без драки».
Для соблюдения этого правила у животных существует масса забавных и красивых ритуалов подхода, демонстрации намерений и силы.
Более того, у хорошо вооруженных природой животных есть запреты применять смертоносное оружие или убийственный прием в драке со своим. Волк может убить оленя и даже лося одним ударом, клыками разорвав горло или брюхо. Но в драке с другим волком он этих приемов применять не имеет права. Он бьет сородича–противника открытыми зубами по губам, разбивая их в кровь. Очень больно, достаточно, чтобы выиграть психологически и «по очкам», но не смертельно. Лев, наскочив на быка сбоку, одним ударом лапы ломает позвоночник, а кривыми ножами–когтями делает огромную рану на боку. Но два дерущихся льва не смеют применять этот «коронный удар». Они бьют друг друга когтями по ушам. Тоже очень больно, но тоже не смертельно. Собаке или другому врагу не своего вида кот норовит попасть когтями в глаза и часто достигает успеха. Когда дерутся два кота, удары сыплются градом. Но среди бродячих котов–драчунов почти нет одноглазых. Уши же изодраны в клочья. Олень, защищаясь от хищника, норовит ударить его рогами в бок, и этот удар страшен: несколько копий сразу пронзают тело. Но в драке с оленем же он бьет его по рогам или, сцепив рога, заставляет опустить голову и пятиться. Грохот боя слышен на весь лес, а соперники невредимы.
Люди вооружены от природы слабо, два человека, дерущиеся голыми руками, не смертельно опасны друг другу. В стычке один из них устанет и отступит раньше, чем противник его убьет. Поэтому у человека, как и у многих других слабовооруженных животных, почти нет врожденных ограничений для действия в драке. Они были не нужны. Но человек изобрел оружие и оказался редчайшим существом на Земле: он убивает себе подобных. Мы пытаемся компенсировать отсутствие врожденного запрета воспитанием: в драке не хватай в руки что попадя, особенно орудие; защищаясь, не превышай меры; стыдно вооруженному конфликтовать с безоружным… А оружие все совершенствуется и накапливается, а люди убивают друг–друга все в большем и большем количестве… Плохо, оказывается, разуму, когда он не обуздан инстинктом. Будь он у нас сильным, мы бы решали мировые конфликты турнирами.
Следующий запрет: «Не бей того, кто принял позу покорности». О нем уже шла речь выше. Наше «не бей лежачего» и «повинную голову меч не сечет».
Как проигравшему остановить распаленного в драке победителя? Отбор нашел блестящее решение: пусть слабый предложит сильному нарушить запрет. И запрет остановит его. Проигравшие волк, лев и олень вдруг прыжком отскакивают от противника и встают к нему боком, в положение, самое удобное для нанесения смертельного удара. Но именно этот–то удар противник и не может нанести. Проигравший мальчишка закладывает руки за спину и, подставляя лицо, кричит: «На, бей!» Даже для нас, людей, в которых запрет очень слаб, это действие впечатляюще. Этот мальчишка ничего не слышал о Библии, в которой еще несколько тысяч лет назад безвестный психолог написал загадочную фразу: «Если ударят по одной щеке–подставь вторую». Зачем? Да чтобы не ударили еще. Тьма комментаторов не могли понять место, которое волк объяснил бы нам с ходу.
А вот еще один принцип: «Победа с тем, кто прав». Животное, защищающее свою территорию, свой дом, свою самку, своих детенышей, обычно выигрывает в конфликте даже с более сильным. И не только потому, что отчаяннее обороняется или нападает, но и потому, что противник заранее ослаблен. Его агрессивность сдерживается запретом — тем самым запретом, который когда–то люди сформулировали как «не пожелай ни дома ближнего своего, ни жены его…», а современные юристы называют неприкосновенностью жилища, личной жизни и имущества. Очень забавно наблюдать, как ссорятся птицы — два самца–соседа на границе своих участков: по очереди проигрывает тот, кто залетит на участок другого.
Многие морально–этические нормы поведения человека, называемые еще общечеловеческой моралью, имеют свои аналоги во врожденных запретах разных видов животных.
В некоторых случаях можно предполагать, что это совпадение чисто внешнее. Что моральная норма у человека возникла на разумной основе и случайно оказалась похожей на инстинктивный запрет животного. Но по крайней мере часть наших так называемых общечеловеческих норм морали и этики генетически восходит к врожденным запретам, руководившим поведением наших предков, в том числе и дочеловеческих. И стесняться этого не нужно. Как не нужно кокетливо считать себя сверхсуществом, забывая не только свое происхождение, но и то, что человек — разумное животное.
Предоставим слово Ольге Сараниной, у которой случилась беда с любимой кошкой.
Кошки — животные не столько мистические, сколько малоизученные. Эти отстраненные существа, которые, кажется, только позволяют нам жить с ними, могут быть нежными друзьями, но могут и представлять собой угрозу.
«Известны случаи, когда кошки безо всякой видимой причины бросались на своих хозяев, да так, что дело кончалось вмешательством врачей. Однажды подобное безумие охватило и мою кошку.
Умнее кошки, чем Кити, у меня не было. Мы понимали друг друга с полуслова, она спала у меня под одеялом, а после душа вылизывала мне волосы. Ее мать привезли из Египта, где она была подобрана на улице моей знакомой. Кити, имея матерью настоящую «египтянку», познакомилась, когда подросла, на даче с местным Васькой, и на свет появились три трехцветных — счастливых — котенка. Самой шустрой в этом «интернациональном» помете была моя Кити.
Она вела себя, как собака: встречая нас, ложилась животом кверху и давала его почесывать, жмуря глаза. Все было замечательно, пока в один прекрасный день Кити не бросилась на меня. Моя любимая кошка на глазах превратилась в агрессивного хищника, который, оскалив зубы, страшно крича и шипя, бросался на меня и взбирался на меня, как по дереву.
Все было, как в фильме ужасов. Я не сразу решилась оторвать ее от себя: это значило бы, что ее когти, засевшие в моей коже, выдрали бы куски «мяса». Помню момент, когда страх пересилил боль, да и саму боль я перестала чувствовать — я должна была избавиться от этого сильного, ловкого и безжалостного зверя. Мне удалось выкинуть кошку за дверь и запереться в комнате. Минут десять Кити кричала не своим голосом, а потом вспышка как будто прошла: она стала робко и вкрадчиво мяукать, чтобы ее пустили. Я час не решалась открыть дверь. Когда Кити наконец вошла, она вела себя неуверенно: озиралась, принюхивалась, ходила на полусогнутых лапах. Она будто помнила, что здесь что–то произошло, но не могла вспомнить. что именно.
Тогда ей было полтора года. Подобное повторилось через полгода, причем по возрастающей: она бросилась на меня в понедельник, потом в четверг, а в пятницу два раза подряд, отсидев час в взаперти,
Это было ужасно. После этих двух атак за один вечер наутро мы вызвали ветеринара (кошка, конечно, все время провела в закрытой комнате). Придя, врач сказал, что, может быть, все еще обойдется. Когда же он увидел Кити, оказалось, что поделать ничего нельзя: ее зрачки были расширены и не сузились от яркого солнечного света. «Центр агрессии перевозбужден. Она опасна», — сказал он. Вскоре Кити не стало.