Страница 7 из 36
— Мэг, возьмите пальто у мистера Тюдора. Мы сядем за стол через полчаса. — Его мягкая дубленка была запорошена снегом. Она проводила глазами Мэг, когда та несла ее к резной дубовой вешалке у входной двери, и решила использовать холодную погоду в качестве предлога для того, чтобы, не глядя ему в глаза, заявить: — Мы будем ужинать здесь. Погода не располагает куда-то ехать. — И тут же мысленно обругала себя за то, что вообще стала искать какой-то предлог.
Она почувствовала унизительное смущение, когда он протянул своим бархатным голосом, в котором слышалась насмешка:
— Успокойтесь. Эта идея мне нравится. Меня не приходится уговаривать поужинать с красивой женщиной наедине.
Значит, этот самоуверенный нахал считает, что она решила принять его у себя, чтобы побыть с ним наедине! Наглость его безгранична!
Она быстро отвернулась, чтобы он не заметил, как вспыхнуло ее лицо, и направилась в столовую. К тому времени, как Селина прошла туда, предварительно велев Мэг подложить дров в камин и задернуть темно-красные бархатные гардины, чтобы отгородиться от вьюжной темноты, она уже успела взять себя в руки. И в ее глазах была холодная насмешка, когда она поставила его на место, отрезав:
— Не обольщайтесь. То, что я хочу вам сказать, лучше сказать без свидетелей. Кроме того, я не собираюсь утруждать себя, отправляясь с вами невесть куда. Хересу?
Она заметила, как сузились и потемнели его глаза, гневно сжались губы и напряглось все его тело. Значит, ее намеренная грубость задела его за живое, и в это мгновение она почувствовала неожиданную радость от возможности уязвить его.
Однако это недостойное чувство длилось совсем недолго, потому что его сменило нечто совсем другое: что-то темное и мучительное вдруг ожило в ней, вцепившись кривыми ядовитыми когтями в каждую ее жилку, в каждый нерв и заставив ее содрогнуться всем телом, когда он произнес сквозь зубы, четко и грозно:
— Черт побери, ты напрашиваешься на это. — Два энергичных шага, и он оказался рядом с ней; испугавшись его горящего гневного взгляда, она отвернулась и стала нервно поглаживать тонкими длинными пальцами прохладный шершавый хрусталь графина с хересом. Он схватил ее за плечи сильными руками, резко повернул к себе, в голосе его послышалась неприкрытая насмешка: — Существует много способов укротить дикую кошку, — и доказал это, прижавшись к ее рту своими твердыми и грубыми губами.
Неистовство его поцелуя заставило ее отпрянуть, однако она была сжата железным обручем его рук. Каждая клеточка ее тела горела огнем при соприкосновении с этим мощным мужским торсом. Ранее она не испытывала ничего подобного, и когда его язык проник во влажную мякоть ее рта, ее разум полностью отключился, работали только чувства, она испытывала мучительный восторг, отвечая на его поцелуй, тело ее, ставшее гибким и податливым, сливалось с его телом, по мере того как его губы становились мягче и нежнее, все еще оставаясь неистовыми, но уже другими, пьянящими и дурманящими.
Ей пришлось прильнуть к нему, чтобы не потерять равновесия, руки ее проникли под его пиджак, сквозь накрахмаленную рубашку она ощущала тепло его тела, и оно тревожило и волновало ее…
Так сильно, что, когда он оторвался от нее, она с трудом дышала, делая короткие судорожные вдохи. Сердце ее бешено заколотилось, глаза затуманились, и она с трудом различала его горящие зеленые глаза, обрамленные густыми ресницами, когда его взгляд оторвался от ее раскрытых опухших губ и скользнул к шее, на которой учащенно билась жилка, затем еще ниже — к холмикам груди, соблазнительно поднимающим мягкую ткань ее платья.
Затем его пальцы медленно проследовали по тому же маршруту, который только что проделали его глаза; ее целиком захлестнула безудержная бурная волна возбуждения, когда его длинные умелые пальцы, вызывая огонь во всем теле, скользнули вниз по шее в вырез платья и стали мягко и медленно очерчивать круги вокруг напрягшихся сосков, совершенно лишив ее способности рассуждать; она вся превратилась в комок желания, полностью забыв о том, где находится. Впрочем, это было ей сейчас безразлично.
Позже она и сама не могла честно признаться себе, куда завела бы ее черная магия его натиска, если бы дверь не отворилась и в комнату не вошла Мэг со словами:
— Мисс Селина, через минуту подаю ужин.
Она полностью потеряла ощущение места и времени и была чрезвычайно благодарна ему за то, что он так повернулся к двери, что заслонил ее от взгляда домоправительницы, пока она торопливыми неловкими движениями пыталась привести в порядок свое платье. Когда он отступил в сторону, она заметила устремленный на нее взгляд Мэг, и ее и без того разгоряченное лицо покрылось пунцовым румянцем; она пробормотала что-то, не помня себя, пытаясь побороть в себе прилив этого позорного и совершенно ей не свойственного сексуального возбуждения, призвав на помощь разум, который никак не хотел ей повиноваться и реагировать на угрюмые слова Мэг:
— Там валит такой снег — вы просто не поверите. Я решила, что мне следует вас предупредить.
— Спасибо, — вовремя взял на себя инициативу Адам, спасая ситуацию, которая могла превратиться в кошмар, что наконец дошло до Селины. — Мы идем. — И поддерживая ее за локоть, он повел ее в столовую, пока она пыталась привести в порядок свои мысли и вычеркнуть из памяти свое позорное и непростительное поведение.
Ей почти удалось это: как только Мэг вышла, она остановилась как вкопанная, вырвала руку из его цепких пальцев и, не глядя на него и не заботясь о том, что он может ей кое-что напомнить, выпалила:
— Я вас не просила об этом. И больше никогда до меня не дотрагивайтесь!
Подняв подбородок, она направилась в столовую, слегка покачивая бедрами. Селина чувствовала, что он идет за ней следом, и не могла успокоиться, а когда она, замедлив шаг, повернулась к нему, то ее гибкое тело и твердое, напряженное Адама соприкоснулись; она задохнулась от возмущения, когда он с непринужденным высокомерием прошептал:
— Киска, не шипи. Один из своих методов приручения я тебе продемонстрировал. Так что убери коготки и помурлычь для меня, потому что ты еще не все видела!
3
К счастью, в эту минуту появилась Мэг с сервировочным столиком, но Селина успела бросить на Адама взгляд, полный неизбывной ненависти, прежде чем они прошли в столовую. Она была права, опасаясь оставаться наедине с этим дьяволом во плоти; первое же прикосновение его обжигающих губ оказалось достаточным, чтобы она полностью потеряла контроль над собой. Но второго не будет, уж в этом-то она убеждена!
Она села за стол, ноздри ее трепетали от с трудом сдерживаемого гнева. Хотя она и просила Мэг не устраивать ничего особенного, но та решила превзойти самое себя. В столовой было тепло, в камине уютно горел жаркий огонь, две лампы в углах комнаты под роскошными старинными абажурами придавали освещению интимность, а обитые дубовыми панелями стены и белые свечи на столе оттеняли особую изысканность белой скатерти тонкого ирландского полотна, старинному столовому серебру и великолепному хрустальному набору, стоявшему перед ними.
Если бы Мэг специально стремилась произвести на гостя впечатление богатством и положением Мартина, то не смогла бы сделать этого лучше. Жаль только, что меньше всего на свете такое впечатление стоило бы производить на этого Адама Тюдора Отдай-Мне-Все!
— Мясо по-веллингтонски и зелень — на тележке, — с неодобрением в голосе сообщила она, ставя перед ним тарелки с дымящимся супом с протертыми каштанами. — Десерт, сыры и фрукты — на серванте. Кофе я принесу попозже, — гневно выдохнула она и вышла из комнаты, волоча за собой шлейф своего глубокого неодобрения.
Мэг вполне могла обойтись мясной запеканкой и свежими фруктами, подав все это в менее торжественной малой столовой, где они обычно завтракали, и именно это Селина и имела в виду, когда просила не устраивать ничего особенного. Но она намеренно превзошла себя, изображая из себя мученицу, чтобы тем самым продемонстрировать свое неодобрение Селине, принимающей гостей в столь неподходящее время.