Страница 5 из 36
Ему, кажется, тридцать семь, и последние двадцать из них он прекрасно понимал, какой эффект производит на женщин, подумала она язвительно. И совершенно очевидно, что, когда ему нужно, он пользуется чувствительной слабостью женских сердец.
Но она не какая-нибудь пустоголовая бабенка и знает, чего стоят его слова с подтекстом. И когда он сказал: — Но вообще-то я пришел поговорить с Мартином, — она смогла холодно ответить ему:
— Его здесь нет. Боюсь, что вы понапрасну теряете время.
— Я бы не назвал знакомство со столь восхитительной амазонкой напрасной тратой времени. — У него хватило наглости, произнеся эти слова, улыбнуться ей и подойти поближе, так что она почувствовала тепло его тела и отметила, что их разделяют какие-нибудь несколько сантиметров; однако Селина сжала зубы и заставила себя стоять на месте, когда он взял ее за подбородок своей горячей рукой и, глядя своими зелеными глазами в кипящее золото ее глаз, спросил мягко:
— Не могу понять, откуда такое враждебное отношение?
Он пытается использовать свое неотразимое мужское обаяние, чтобы взять над ней верх — это уж слишком! Она еще больше презирает его за это. Она дернула головой, освобождаясь от его прикосновения, и разметала при этом по плечам свои роскошные волосы. Ее глаза пронзили его взглядом, полным возмущения и гнева:
— Не сомневаюсь, что вам прекрасно известно откуда! — Однако она решила, что нельзя терять самообладания и продолжала, стараясь говорить ледяным тоном: — Как я вам уже сказала, его нет дома. Пожалуйста, уходите.
— Ничего, я подожду. — Возмутившее ее движение плеч под этим дорогим костюмом привело ее в ярость, тем более что он спокойно прошел к одному из кресел и уселся в него, протянув длинные ноги к огню. Что же, придется кое-что объяснить ему, и она не будет мямлить и бормотать что-то нечленораздельное, но и из себя выходить тоже не будет.
Она уверенно встала перед ним и, набрав в легкие воздуха, произнесла:
— Мартина сегодня не будет. И не только сегодня. — Больше она ему ничего не скажет. Ни за что на свете она не скажет ему почему. Если он узнает, где он сейчас находится, то пулей помчится туда и будет предъявлять свои требования у постели больного!
— Где он? — Впервые она смогла ясно увидеть, что это за человек. Его насмешливые глаза сейчас были холодны и неподвижны, как замерзающие озера, черты лица непроницаемы, его великолепное мужское тело излучало мощную ауру спокойной силы. Ясно было, что он явился сюда не за грошовой подачкой.
— Представления не имею, — солгала она, слегка раздвинув губы в фальшивую улыбку и усаживаясь с естественной грацией в кресло напротив него.
— Я вам не верю. — Голос его звучал спокойно и жестко. Она бросила на него выразительный взгляд: ей наплевать, верит ли он ей, но в глубине души она чувствовала безрассудное возбуждение, понимая, что игры с этим дьяволом могут оказаться весьма рискованными.
— Это ваше дело. Но вам придется ждать очень и очень долго.
— Опять вы говорите неправду, — отметил он со спокойным презрением, сопровождая свои слова движением мощных плеч. — Вы передали ему то, что я просил? Вы объяснили, что это действительно важно?
— Да. — Это слово было горьким признанием того, какую реакцию вызвала ее записка, однако Адам спокойно продолжал, как будто не замечая резкого изменения ее тона.
— Тогда я просто отказываюсь поверить, что он мог спокойно уйти, не повидавшись со мной.
— Да? Я смотрю, вы достаточно самоуверенны, — поддела она его с холодной язвительностью, тщательно скрывающей ее бурное негодование в ответ на его невозмутимость и высокомерие.
Доминик говорил, что этот посетитель является врагом Мартина, и Ванесса подтвердила это. И теперь она тоже начинала понимать, почему они таким образом восприняли известие о его визите — как будто им сообщили, что в их доме обнаружена спрятанная бомба. Адам Тюдор совсем не был тем жалким, опустившимся попрошайкой, которого она представляла по рассказу Доминика. С тем бы она справилась. В действительности все было немного иначе.
Она почувствовала, как холодок пробежал по ее спине, когда она заставила себя посмотреть ему прямо и спокойно в глаза своими золотистыми миндалевидными, но сейчас чуть сонными глазами, которые мало говорили о ее остром, как бритва, уме, и спросила как бы между прочим:
— Ну и насколько вы собираетесь растрясти Мартина?
По его элегантному виду, по той одежде, которая была на нем, было видно, что он привык к дорогим вещам. Так что вряд ли он ограничится небольшой суммой.
— Вижу, что Доминик с Ванессой успели вас обработать. — Его красивый рот скривился в легкой усмешке, и в слегка прищуренных зеленых глазах заиграли далекие огоньки, из-за которых у Селины перехватило дыхание. Она быстро повернулась в сторону камина, глядя на пламя, и ее четкий надменный профиль освещался мягким светом, высвечивая очаровательное несовершенство чуть коротковатой верхней губы, весь ее пухлый чувственный рот, как бы созданный для поцелуев. Он же продолжал своим грудным бархатным голосом, как будто вопрос был чисто риторическим: — Как я понимаю, ваш двоюродный брат и тетка тоже были неожиданно вынуждены покинуть дом?..
Он никогда не узнает, насколько неожиданно. Она презирала себя за то, что его голос, его внешность, его мужское звериное обаяние вызывали у нее внутреннюю дрожь. Ведь этот человек был дядиным врагом! Одно известие о том, что он собирается прийти, свалило пожилого человека с сердечным приступом! Так отчего же ее жалкое тело реагирует на него так, как будто она всю жизнь ждала этого человека, хотя умом она понимает, что он негодяй?
К горлу подступил комок от отвратительного смешанного чувства физического влечения к нему и ненависти к самой себе, так что она не могла произнести ни слова, лишь кивнула головой, не в состоянии, однако, удержаться от того, чтобы не бросить на него быстрый взгляд, мгновенно встретившийся с его взглядом.
— Тогда у меня нет выбора. Предстоит иметь дело с вами, однако никаких возражений не будет, поверьте мне. — Волнующая проникновенность его голоса заставила ее сердце бешено колотиться. Она непроизвольно подняла было руку к груди, но заметила, что его жгучий взгляд уловил этот жест, и вся вспыхнула.
С некоторым опозданием она взяла себя в руки и выдавила:
— Прекрасно. — Он, несомненно, знал о своей мужской привлекательности, о том, какое впечатление производит на женщин, и использовал это свое оружие по мере необходимости. Но если он считает ее легкой добычей только потому, что она женщина, тогда у нее есть преимущество. Он будет уверен в том, что она не устоит против его чар, перейдет на его сторону баррикады, увлеченная силой исходящего от него магнетизма. Он еще не знает, что за Мартина, за его благополучие она будет бороться всеми доступными ей средствами.
Ну вот опять — это фальшивое неискреннее обаяние, прозвучавшее в мягком голосе:
— Я очень много необыкновенно интересного слышал о вас…
Это была наглая ложь. Ее положение в компании было не таким уж значительным; она, разумеется, работала в полную меру своих немалых способностей, однако до того, чтобы стать знаменитостью, ей было далеко. И с каких это пор мужчины, тем более такого склада, стали интересоваться ассортиментом модных дамских магазинов? Он не мог получить о ней какие-то сведения от отца или от семьи. Они и имени-то его слышать не могли, и уж тем более не стали бы откровенничать с ним.
Поймав его на явной лжи, она несколько успокоилась, почувствовала уверенность для дальнейшей борьбы. Проигнорировав его утверждение, отнеся его на счет мелкой лести, она спросила ледяным тоном, стараясь обличить его фальшь и неискренность:
— Так чего же вы хотите? — и тут же пожалела о неудачном выборе слов, потому что взглядом он отдал должное ее фигуре, затем его губы слегка дрогнули в легкой улыбке, от которой у нее просто все смешалось в голове, и она подумала о том, что бы она почувствовала, если бы ощутила его губы на своих… И он не дал ей времени вернуть себе душевное равновесие, настроить себя на ненависть к мужчинам его типа, погасить то отвращение к себе, которое она испытывала, и перевел свой безмолвный комплимент в слова: