Страница 33 из 36
Почему, ну почему она такая дура? Если бы она не полюбила его, она могла бы выйти за него замуж на его условиях, потому что тогда они были бы и ее условиями. Прекрасная сексуальная гармония, взаимная симпатия и уважение, дети. Простые, ясные партнерские отношения. Множество счастливых браков сложилось на гораздо менее прочной основе.
Но любовь к нему делает их отношения неравными, чаша весов перевешивается в его сторону. Она не может так унизить себя; гордость или то, что от нее осталось, инстинкт самосохранения, самоуважение не позволят ей этого.
Он вот-вот вернется с шампанским и обнаружит ее исчезновение, думала она про себя, стараясь придать своим действиям хоть какой-то порядок, в спешке кидая в чемодан вещи уже в своей комнате.
И действительно вернулся. Слишком быстро, подумала она и съежилась под его жестким вопросительным взглядом, когда он вошел в комнату, увидел беспорядок и понял его причину.
— Едешь куда-нибудь? — Адам саркастически усмехнулся. Она в отчаянии посмотрела на него, зная, что ей придется сказать ему, если она хочет, чтобы он отпустил ее.
Это будет нелегко, подумала она, чувствуя, как кружится голова, а пальцы терзают блузку, выхваченную из ящика комода. Это будет самый отвратительный поступок за всю ее жизнь.
— Как ты догадался? — ответила она с таким же сарказмом и отвернулась, запихивая в чемодан трусики и прочую мелочь.
— Но почему? — он резко втянул в себя воздух. — Селина, что происходит? Что случилось? Посмотри мне в глаза и скажи, что случилось, черт бы тебя побрал!
Она не ответила и молча стояла спиной к нему, боясь взглянуть на него, чтобы не выплеснуть накопившуюся обиду.
И все же она не могла заставить себя сказать ему слова правды, которые бы сразу оттолкнули его. Стараясь скрыть дрожь в ногах, она встала на колени у нижнего ящика комода и вытащила оттуда охапку джемперов. Сердце у нее билось так сильно, что она не услышала, как своей кошачьей походкой он подошел к ней; две сильные руки схватили ее за плечи и повернули лицом к нему.
— Ответь же мне, черт побери! — проговорил он сквозь зубы. — Почему ты уходишь от меня? И именно сейчас!
И правда, почему, подумала она с тоской, но вслух сказала:
— Не спрашивай. Ответ тебе может не понравиться. — Он стоял слишком близко, слишком волновал ее, был слишком дорог ей.
Невероятным усилием воли, сжав зубы, что придало ее лицу жестокость, она резко потребовала:
— Убери руки. Не трогай меня, — и увидела в его глазах насмешливые искорки. Сердце ее бешено колотилось, а он все продолжал свои магические, завораживающие ласки.
— Еще несколько часов назад ты так не говорила, — произнес он глухим голосом.
Если она хоть секунду еще будет слышать этот волнующий голос, который заставляет закипать ее кровь, то она сдастся, согласится на все, что он скажет, а потом будет жалеть об этом всю свою жизнь.
Селина, отчаянно стараясь взять себя в руки, гордо подняла голову, ее золотистые глаза с вызовом посмотрели на него, и она произнесла единственно возможные сейчас слова:
— Извини, но мне необходимо уйти. Я хотела тебя, и ты это прекрасно знал. Теперь я получила свое, и на этом распрощаемся.
Она увидела, как помрачнело его лицо. Он все еще не верил ей. И она добавила без всякого выражения, чтобы покончить с этим:
— Ты же не думаешь, что я выйду за тебя замуж. Ничто не вынудит меня пойти к алтарю с человеком, которого я не люблю и который не любит меня.
Она заметила, что он готов убить ее, но ей было все равно. Воцарилось молчание, настолько мрачное, настолько тягостное, что, казалось, воздух взорвется от напряжения. Затем он хлестнул ее резким, грубым словом, после чего у нее не осталось ни малейшего сомнения в том, кем он ее считает.
Селина закрыла глаза, чтобы скрыть свою боль, и когда она с трудом открыла их, то сквозь пелену слез увидела, что в комнате она одна.
Если бы он вернулся прямо сейчас, она бросилась бы к нему в объятия и с рыданиями рассказала обо всех своих сомнениях. И будь что будет!
Но он не пришел.
И она поняла, что он не придет никогда.
— Ну конечно же, ты можешь прийти, — спокойно перебила Ванесса ее сбивчивые оправдания. — Это же не какое-нибудь рядовое мероприятие, у тебя есть в запасе еще десять дней, чтобы упорядочить все свои дела. В конце концов Доминик не каждый день отмечает помолвку. И тебе понравится Таня. Она очень приятная девушка, очень приличная, совсем не похожа на тех хищниц, которые постоянно около него вертятся. Вся ее родня живет в Австралии. Ее мать, родом из России, рано овдовела и переехала в Австралию, думаю, к своим родственникам. Она вновь вышла замуж и, как я поняла, весьма удачно. Думаю, что люди они состоятельные.
Тетка продолжала щебетать, а Селина слушала, закрыв глаза, жалея о том, что подошла к телефону, вернее, бросилась к нему, надеясь, что, возможно, звонит Адам.
Но он так и не позвонил. Она жила в этой квартире уже целых два месяца. С той самой ночи, как она убежала из его дома. А он не мог не знать, что она живет здесь — ведь это его квартира. Она надеялась, что он зайдет или позвонит, хотя бы для того, чтобы выставить ее отсюда.
Когда-нибудь ей придется завести собственный дом. Однако вся ее энергия уходила на работу, поэтому на что-либо другое у нее не хватало ни времени, ни сил. И даже мысль о том, что ей придется пойти на прием, организованный ее теткой, и общаться со множеством чужих людей, утомляла ее.
— А как себя чувствует Мартин? — перебила она болтовню Ванессы посередине фразы.
— С ним все в порядке. После того как он поможет Доминику, Тане и мне встретить гостей и символически пригубит бокал вина, он удалится в свою комнату и будет играть в шахматы с доктором Хиллом.
Значит, и об этом позаботились; к счастью, вскоре Ванесса выдохлась, и Селина повесила трубку и выключила телефон.
Она инстинктивно пыталась избежать необходимости присутствовать на помолвке Домми. С тех пор как она порвала с Адамом, она вела очень уединенный образ жизни, вечерами долго сидела с деловыми бумагами, принесенными из офиса, или бессмысленно взирала на экран телевизора.
Ей пора прекратить вести себя так глупо. Стоило ей только вспомнить о том, что она заставила Адама отступиться от нее, как на душе ее становилось тоскливо и пусто.
Это было необходимо, убеждала она себя с раздражением. Все теперь в прошлом. И конец! Он больше никогда в жизни не захочет даже взглянуть на нее, и она не может упрекнуть его за это. Он никогда не придет на эту квартиру, пока она здесь живет, даже само воспоминание о ней, должно быть, внушает ему отвращение.
И меньше всего на свете ей хотелось встретиться с ним. Ведь ничего не изменилось, он никогда ее не полюбит, он не позволит себе этого. Встреча с ним лишь усугубит ее горе. Так что с завтрашнего дня она начнет всерьез искать себе квартиру.
О том, чтобы вернуться в Лоуер Холл, не могло быть и речи. Пока Адаму не вернули долг, дом этот тоже принадлежал ему, или, во всяком случае, его банку, что, в общем-то, одно и то же. Кроме того, ей действительно хотелось жить самостоятельно, поскольку с тех пор, как она встретила Адама, ей казалось, что она должна отделиться от своей приемной семьи.
Дело было вовсе не в том, что она стала меньше любить своих родственников, просто она очень изменилась. Она продолжала с большим удовольствием приезжать туда на выходные и была благодарна за то, что никто, кроме Мартина, ни разу не обмолвился о ее так называемой помолвке с Адамом, если не считать самого первого ее приезда, когда Ванесса и Доминик с удивлением посмотрели на нее. А Мартин только сказал:
— Я не знаю, что произошло, и не собираюсь спрашивать. Но уж поверь мне, Адам этого так не оставит.
Много Мартин понимал! Меньше всего на свете Адам хотел бы вернуть ее.
Вздохнув, она пошла на кухню приготовить себе ужин, однако поняла, что ей ничего не хочется, так что решила обойтись чашкой кофе, которую выпила, стоя у кухонного столика, затем пошла спать и долго лежала в темноте, думая о том, что жизнь продолжается и она должна быть благодарна судьбе, что Адаму нет в ней места.