Страница 6 из 11
Река стала уже, а вода – чернее и холодней. Галеры проплывали мимо небольших поселков, состоящих из семи-восьми юрт.
Олени – хлеб и одежда северных народов – равнодушно поглядывали на реку; большие собаки, похожие на комки шерсти, громко лаяли, а люди, одетые в оленьи шкуры, собирались на берегу и глазели на проплывающие галеры.
Становилось холоднее и Торан надел штаны и куртку из шкуры снежного барса, единственного барса, которого он убил. Он не мог поднять руку на этого красивого и сильного зверя.
– Вроде бы весна, а как холодно! – пожаловался Валанн, кутаясь в меховую шубу.
Выходец с теплого юга, он мерз даже в ней.
– Ничего, к вечеру мы прибудем, – заверил его местный проводник – маленький, едва достававший до груди Торана, человечек с узкими глазами и хитрым выражением лица.
К вечеру они причалили к берегу и ступили на мягкую, покрытую мхом, землю. Вдали возвышался расплывчатый силуэт гор, увенчанных снежными шапками.
– Черные горы… Священные горы… – благоговейно пробормотал проводник, поклонившись до земли в их сторону.
– Говорят, за ними тепло, – полувопросительно сказал Торан.
– Да, Алмаз греет их своим волшебным светом.
Торан думал иначе. Высокие горы задерживают холодные ветры, а внутри Повелители наверняка создали теплые подземные источники. На их месте он поступил бы именно так.
Следующее утро оказалось холодным, но солнечным. Желтый глаз солнца глядел на людей через разрывы в облаках.
Закутанный в шубу Валанн подошел к Торану, который проверял поклажу своего коня.
– С тобой на всякий случай поедет небольшой отряд. Он пробудет у гор несоклько дней и вернется назад. Мы уплывем отсюда, но на четыре дня каждую неделю галера будет возвращаться и ждать тебя. Ты должен вернуться! Должен!
– Я не забыл, что обещал мне король!
– И он выполнит это, не сомневайся!.. Удачи тебе, Торан, и пусть дух Повелителей будет с тобой!
Отряд из двенадцати всадников умчался от реки, и копыта их лошадей оставляли на мягком мху следы, которые еще долго были видны темными пятнами на сером фоне.
…Еще не было полудня, когда Торан и всадники подъехали к горам. Мох исчез и местность несколько приподнялась.
В полдень стояли они на каменистом плато, опоясовавшем горы со всех сторон. Двенадцать маленьких фигурок среди бескрайней тундры и подпирающих небо гор, среди этого безмолвного и вечного величия. Снежные вершины скрывались за облаками, а черные склоны – в некоторых местах отвестные и монолитные, а в некоторых испещренные трещинами – давили своей несокрушимостью. Здесь чувствовали люди, как слабы и малы они, как беспомощны перед всем этим. Торан тоже чувствовал это, но в то же время был готов бросить вызов этому величию и несокрушимости.
– Здесь нигде не поднимешься, сказал один из воинов, в котором без труда узнавался горец. – Тебе, ТОран-охотник, нужна трещина, чтобы не перебераться через всю гору. А здесь сплошной камень, не за что зацепиться.
Копыта коней снова застучали по камням.
Так ехали они час. Торан полностью положился на горца, ведь сам он мало лазил по горам. Горец ехал впереди, внимательно вглядываясь в черные склоны.
– Смотрите! – воскликнул вдруг один из воинов, указывывая на большую кучу камней возле склона.
Черные горы словно выросли из земли, и не было никакого перехода между ними и равниной. Плоскогорье, ровная каменная площадка – и сразу километровая стенагор. И вот, около этой стены лежала большая куча камней. Здесь, видимо, произошел обвал. Они подъехали к этой куче, и Торан сразу увидел то, что привлекло внимание воина.
Из-под камней торчала высохшая человеческая рука, все еще продолжавшая сжимать веревку.
Все спешились, и несколько воинов принялись снимать камни, завалившие мертвеца. Торан сразу понял, кто это. Одежду из шкур тонтуса – большого рогатого зверя, чем-то напоминавшего медведя – носили лучшие воины варваров.
– Это варвар, – уверенно сказал Торан, и воины, знавшие, что он много путешествовал, без вопросов поверили ему.
– А вон еще один!
В десяти шагах от них под огромным камнем лежал ще один варвар. Видимо, они пытались подняться здесь, но вызвали обвал, похоронивший их.
– Странно все это… – проговорил горец, задрав голову и рассматривая склон горы. – Откуда свалились камни?
Торан сначала не понял, что тот имеет в виду, но, присмотревшись, догадался. Целостность склона нигде не была нарушена, разве что обрушился какой-то карниз. Торан высказал это предположение, но горец не согласился:
– Я чувствую горы. Здесь не могло быть карниза.
Торан не знал, как это «чувствовать горы», но поверил ему.
– Тогда что же? На месте обвалившихся камней выросли новые?
– Черные горы создали Повелители, все возможно…
– Живые камни… – пробормотал Торан. и ему в голову пришла идея. – Никакая армия не попадет в Страну Алмаза! Конечно!..
Она не сможет подняться на гору, потому что будет погребена под обвалом, а потом на том месте появятся новые камни. Клянусь небом, Повелители это здорово придумали! И клянусь Повелителями, один я подняться смогу! Преграды для одиночки наверняка лежат внутри.
– У тебя ум горных духов, охотник, – сказал горец, и Торан знал, что получил высшую для горца похвалу. – Но, надеюсь, ты не будешь подниматься здесь?
– А что ты посоветуешь?
– Яд дважды не выпивают, не иди здесь! Поехали дальше, там много трещин.
Они двинулись дальше, и через полчаса горец остановился перед широкой трещиной, уходившей вверх и терявшейся среди черных камней:
– Я чувствую, что это удобная трещина, она наверняка выходит к какому-нибудь ущелью. Пойдешь здесь! Утром. Я поеду посмотрю дальше, а вы разбивайте лагерь на ночь.
Горец вернулся, когда уже совсем стемнело, и молча сел у маленького из-за отсутствия дров костра. Он молчал, значит впереди ничего лучшего не нашлось.
Было довольно тепло, и лишь когда дул пронизывающий ветер, все кутались, проклиная его. Теплая шкура барса не пропускала ни ветра, ни холода, и Торан, ни о чем не думая, глядел на тлеющие угли костра.
…Утро было еще более солнечным и холодным, чем прошлое.
Пока взбираться было довольно легко, даже не смотря на вес вещей, которые посоветовал взять горец. Торан был весь обвешан ими и не хватало только кинжала в зубах.
Он взбирался по почти верткальной трещине, которая, в свою очередь, сама изобиловала параллельными земле трещинами и выступами. Он остерегался обвала, хотя не представлял, что будет делать, если из-под ног у него посыпятся камни. Один раз они посыпались, и у него замерло сердце, но упали всего лишь несколько мелких камней.
Через час он решил отдохнуть, хотя усталости не чувствовал, просто ему попался широкий выступ, на котором можно было посидеть. Он был уже высоко, но трещина имела небольшой уклон, так что очень страшно не было, даже если учесть, что Торан всю свою жизнь провел на равнинах. Правда, ему приходилось бывать на высоких крышах, но так высоко он еще никогда не взбирался. Торан пожалел, что здесь нет хорошего пейзажа, только серая унылая тундра. Внизу, на самом краю плато, увидел он маленькие фигурки людей. Помахал им рукой, и все они замахали в ответ. Ободренный этим, Торан продолжил подъем.
Ему встретилось первое препятствие: еще более крпный выступ без единой трещинки. Когда Торан разлегся на нем, руки его дрожали, а во рту пересохло. Он не упал лишь потому, что успел прижаться спиной и ногами к стене, в то время, как под его пальцами прочный с виду камень раскрошился в песок.
Дальше трещина делала поворот, и он просто полз по стене, втыкая на всякий случай между камней кинжал. Один раз нога его соскользнула, и он повис на нем, но быстро нашел опору другой ногой.
Долго полз он по этому наклонному тоннелю, пока вдруг не заметил, что ширина его уменьшается. До этого Торан ни разу не решился подполти к краю и глянуть вниз. Сейчас обстоятельства вынудили сделать это: тоннель резко сужался и стал уже шириной меньше метра. Торан решился и выглянул за его край.