Страница 3 из 78
- Моя еда, что же еще, - просто ответила она и принялась жевать лист. Мартин поморщился и, покачав головой, отвернулся.
- Неудивительно, что ты такая хрупкая. Того и гляди ветром сдует, - фыркнул Вуд и принялся за свой кусок хлеба с сыром.
- Моя богиня не требует, чтобы я выглядела, как берсеркер, - пожала плечами Уна. Ей все еще не давало покоя информация, что Мартин Вуд поклоняется богу войны. – Мне достаточно малого, чтобы оставаться в живых. Мои силы идут на улучшение и созидание, а не на уничтожение.
- Сколько снисхождения в твоих словах! - усмехнулся Мартин и вдруг улыбнулся совсем по-доброму. – Я посмотрю на тебя, когда тебе вдруг понадобится помощь моего бога.
- Этого никогда не случится, - решительно заявила Уна.
- Никогда не говори никогда, - ухмыльнулся Мартин и сделал большой глоток из своей фляжки. – Никогда не понимал, как такие, как ты, умудрились выжить во время и после Катастрофы.
Уна проигнорировала последнюю реплику Мартина, хотя он явно ожидал ее ответа. Ей не хотелось рассказывать этому заносчивому рубаке о том, сколько всего она потеряла тринадцать лет назад. Ей не хотелось рассказывать и о тех годах бедности и голода, в которые Уне приходилось питаться чуть ли ни одним только воздухом. Она знала все травы, растущие в Морском городе на вкус. Уна сама была и экспериментатором, и объектом эксперимента. Она буквально впитала в себя знание о каждой травинке, каждой веточке каждого куста, стала источником настоящих, практических знаний. Понимание пришло само, и Уна осознала, что травы – ее единственный шанс на выживание.
Что мог знать Мартин Вуд о выживании? Он вырос в главной семье Морского города. Семье, которая основала поселение, собрала вокруг себя выживших после Катастрофы. У Вудов всегда было пропитание, их уважали, чуть ли не боготворили. Уна легко заметила, что даже обычная походная одежда Мартина была высшего качества – жесткие походные ботинки, темные штаны, светлая рубаха и серый, превосходный, как будто новый, плащ. На указательном пальце Мартина красовался фамильный перстень с изображением полумесяца. Такой символ был неофициальным знаком Морского города. Герб семьи Вудов.
- Такие как я выжили, как и все остальные, - наконец ответила Уна ровным голосом. – По счастливой случайности и милости богов. Мне нравится думать, что природа знала что делает, когда оставляла нас в живых. Мы все для чего-то предназначены.
- Глупости, - покачал головой Мартин и скосил глаза в сторону. – Когда произошла Катастрофа, мне было девять. Я помню все: эти огромные смерчи, что сметали все на своем пути. То, как ревел ветер, оглушая, не давая возможности видеть вперед на пару метров. Люди кричали, просили стихию пощадить их, но не было и шанса на спасение. Знаешь, что я понял уже тогда?
- И что же? – тихо поинтересовалась Уна. Она, не отрываясь, смотрела на парня, пытаясь понять его, прочувствовать его эмоции, уловить тонкую нить, протянувшуюся между ними. Они должны были стать товарищами, ведь им еще идти и идти до заветной цели. А странствовать всегда лучше с другом, нежели с врагом.
- Среди всего этого буйства стихий – ветра, земли, воды – не было огня, - закончил Мартин и снова посмотрел прямо в лицо травницы. Она чуть вздрогнула от того, насколько его серые глаза казались сейчас холодными даже в свете костра. Это были глаза человека, познавшего смерть, видевшего жестокость и горе. Это были глаза, выжившего после Катастрофы. Самой Уне было всего четыре года, когда все произошло. Она плохо помнила происходящее вокруг, зато отчетливо могла воспроизвести в памяти момент, когда погибли ее родители. Это было больнее всего. Никогда – ни до, ни после – травница больше не чувствовала столько адской боли, раздиравшей ее сердце на части. Словно ничего больше и не было – гибель родителей, а следом только голод, бедность и боль, распространяющаяся по всему телу. Это была не физическая боль, скорее душевная, моральная, уничтожающая рассудок, заставляющая сходить с ума.
- Это не значит, что бог огня не приложил к этому свою кровавую руку. В Катастрофе участвовали все боги, - покачала головой Уна. – Ты сам знаешь, что они наказали нас Катастрофой не просто так. Люди ощутили себя властителями судьбы. Я читала сохранившиеся книги, там говорилось про оружие – настоящее, не такое, как у нас сейчас. Оружие, способное уничтожить целые города!
- Не рассказывай мне, не трудись, - отвернулся Мартин и устроился удобнее на земле, укрывшись плащом. Два своих клинка парень положил прямо под руки, чтобы в любой момент быть в боевой готовности. – Я видел смерчи, видел водные торнадо и то, как рушится земля. Но огня не было. Поэтому я верю в бога огня и войны.
- Ты потерял кого-нибудь в Катастрофе? – вдруг поинтересовалась Уна и тоже улеглась на землю, прикрываясь плащом. Земля была все еще горячая после теплого дня, а редкие травинки щекотали щеку девушки.
- Нет, - после долгой паузы ответил Мартин. Он лежал с закрытыми глазами, но травница знала, что он не спит.
- Тогда ты ничего не знаешь про своего бога, Мартин Вуд, - заключила девушка и тоже закрыла глаза. Наступила тишина, прерываемая лишь треском костра, да шумом, который доносился с реки. В эту ночь и Уна, и Мартин спали беспокойным, тревожным сном. И каждому из них снилась Катастрофа.
Следующие несколько дней они шли почти в полном молчании. Каждый из молодых людей думал о своем. Река становилась все шире и шире, а редкие деревья сменились небольшими рощами, что не могло не радовать. Потому что это значило, что Уна и Мартин подобрались совсем близко к лесу.
Травница в полном восторге собирала травы и листья с кустов, аккуратно срезая их острым кинжалом и упаковывая в свою сумку. На все это Вуд смотрел с неприкрытым недовольством. И когда Уна в очередной раз вдруг резко бросилась на колени прямо возле Мартина, внимательно всматриваясь в какой-то подозрительный куст и нюхая аромат его темно-зеленых листьев, парень не выдержал.